Грустные размышления

крякаш

Что-то в последнее время все мои поездки на весеннюю охоту заканчиваются одним. Гуляю я по пробуждающемуся лесу, вдыхаю его запахи, шорохи и звуки. Окунаюсь душой в юную, цветущую Весну. Сижу у потрескивающего угольками ночного костра, смотрю на раскинувшееся пухлым покрывалом звездное небо и… не стреляю. Даже если какой глупый крякаш

, суматошно хлопая крылами, вспорхнет из-под самых ног. Подставит свой упитанный зад под мой уверенный выстрел, а я не бью…

Видимо, становлюсь сентиментальным. Или… старым.

Хотя… думаю, дело в другом. Потеряла нынешняя охота свое былое очарование, все больше становится моторизированно-электронно-скорострельной. Забываются традиции, правила и этика. Охотники перестают быть охотниками и все больше становятся «стрелками», не дающими пощады ничему живому, встретившемуся им на пути.

Не все, конечно, не все! Но… многие. Ой как многие!

Вот и в этот раз, всего за пару дней охотничьих блужданий, попались мне на глаза расстрелянные сова, ондатра и бурундук. Останки на месте ощипанных двух рябчиков и нескольких самок уток. Это уже не говоря про осколки разнокалиберных бутылок, видимо, послуживших мишенью более незадачливым «стрелкам». А сколько я не заметил, прошел мимо… Грустно!

И ведь знают же «стрелки», что нельзя весной охотиться на рябчика. Эти птицы создают пары осенью. Если весной убить самца или самку, то… оставшийся в живых все равно будет «холостяковать» до осени, не заведет семью, не выведет потомства.

Знают горе-стрелки, что весной запрещена охота на самок любых птиц. Не случайно торопливо, по-воровски, ощипывают свои «трофеи» на месте. Отрезают им головы и прячут подальше от посторонних глаз в рюкзаки и сидора.

А потом, раскрасневшись за походным столом и смакуя кулеш или жаркое из дичинки, наверняка ведь сетуют:

— Да, мало дичи в наших местах стало… Вот в прежние времена!

И невдомек «стрелку», что именно он — один из виновников этого.

Ну, хорошо, голодный ты, но… совенок-то с бурундуком чем тебе помешали? Дорогу перешли? Или… удаль молодецкую показать захотелось? Искусство снайперское? Так для этого место есть специальное. Тир называется! Там зрители… Оценят, похлопают, позавидуют.

А я еще помню драчливые тетеревиные ристалища с задиристыми краснобровыми кавалерами. Почище государственной тайны хранимые глухариные тока с бородатыми и мощными древними петухами, современниками мамонтов. На утиную охоту тогда ходили не с электронными манками, а с собственноручно выращенными и выпестованными кряковыми-подсадными.

Я еще помню настоящие русские традиции, когда охотник не столько «лупил» очередями из заграничного автомата, сколько… смотрел, думал, узнавал и любовался. В итоге — добывая куда как больше трофеев, чем нынешние продвинутые «стрелки».

И возвращался гордо. Нес трофеи напоказ, немного хвастая, какой он удачливый охотник. Показывал всем встречным, что не нарушил правил, не убил самку, не добыл больше разрешенного.

Славные были времена! Не правда ли, ребята?

А для себя я решил… поберечь патроны до осени. Свистнул вслед заполошному крякашу, чтоб наподдал он жару, и проводил его взглядом… в надежде, что минует селезня залп «стрелка». Встретит пернатый кавалер свою подругу, заведут они деток. И осенью на моем болотце, может быть, будет слышен не только скорбный шорох увядшего тростника, но и… тугой посвист утиных крыльев.

А там… посмотрим.

Андрей Кузьмин, Красноярский край

Источник