Прежние и нынешние охоты

травля зайца

Мне, кажется, приходилось объяснять, почему как-то невольно рассказываешь все о прежних и даже большею частью о давно прошедших охотах. По-настоящему я и не объяснял, так как причины были очевидны для опытных охотников, да и для всякого не совсем профана в деле охоты понятны, а скорее как бы жаловался, горевал, а потому, избегая повторений, попробую что-нибудь рассказать и о современной езде, сопоставляя случаи из недавних охот с такими же отдельными эпизодами прежних потех.

Волчатник-фаталист с навязчивой идеей

Недавно как-то, в начале октября, составилась у нас съезжая охота.

Владелец стаи гончих — в силу этого обстоятельства и распорядитель охоты — предполагал, что мы найдем волков в тех островах, которые собирались брать. Как рьяный волкоман, он постоянно ожидал встречи с волками, хотя эти ожидания — как обыкновенно, так и на этот раз — основывались на одних слухах.

Хорошего доезжачего у него не было, и ни у кого из нас не было знающего охотника, способного, так сказать, заготовить выводки, а потому эти надежды почти никогда не оправдывались на деле и казались мне тем более странными, что у преследователя волков в числе борзых не было положительно ни одного надежного, верного волкодава.

Как бы то ни было, мы, однако, поехали первоначально в тот остров, где подозревали присутствие выводка волков. И хотя до него приходилось идти верст пять (свыше 5,3 километра. — Прим. редакции), и места по пути были русачьи, где так и манило разровняться и похлопать (прочесать местность, вспугнуть, поднять зайца. — Прим. редакции), мы прошли все пять верст смирно и по дороге. Брат искателя волков умышленно детским голоском попросился было похлопать в кустиках к зеленям, но получил строгий выговор за такое малодушие.

Большой угор — слишком большой по числу гончих… Расставились мы все с борзыми чуть не в версте от леса, и началось томительное, тоскливое ожидание. Подувал порядочный-таки ветерок, и гончих решительно не было слышно. Позябли и поскучали мы часа два и тронулись, наконец, к острову.

В нашей охоте участвовали два охотника с ружьями; по их рассказу, гончие все время усердно гоняли по зайцам, и три русака на глазах у них залегли в поле, не добежав до линии, которую мы предусмотрительно заняли с борзыми.

Действительно, когда наш искатель волков, немало не унывая, объявил, что необходимо идти прямо в другой остров, где теперь уж наверняка найдем волков, и я, отделившись от охоты, поехал поискать слезших от гоньбы зайцев, то наехал (добыл с ходу. — Прим. редакции) двух матерых русаков, которые отчасти вознаградили меня за невольное долготерпение.

Не будь у владельца стаи гончих этой злополучной idee fixe (навязчивой идеи. — Прим. редакции) о поисках волков на авось и о травле их без волкодавов, он был бы охотник хоть куда, да и вообще господин был хороший.

Удивлялся я еще одной особенности его езды. Когда приходилось ровняться полями, при переходах из острова в остров, или даже ехать в нахлопку специально с целью поднять русака, как сам преследователь волков, так, конечно, и все его борзятники, чуть не на рысях все поторапливались вперед и шли прямо, как летают вороны, не обращая внимания ни на болота, ни на водомоины, руководствуясь, вероятно, теми же фаталистическими соображениями, как и при поисках волков: что ежели-де суждено затравить русака, так он вскочит и на гладком месте.

— Ну что, как поохотились? — спросил я вечерком у брата распорядителя охоты.

— Из рук вон плохо, — отвечал он. — Я всеми неправдами затравил одного белячишку, а то все пусты. Брали мы все больше острова в чаянии волков, а подходящие места для травли зайцев пропускали. Скука страшная! В нахлопку и то лучше бы в десять раз повеселились…

Тяжкий труд

Назад тому лет двадцать возвращался я из отъезда полями. С утра поохотился недурно и отправил охотников и гончих по дороге домой, а сам с Владимиром решил поровняться Ливезой; так назывался крутой овраг, верстах в шести от моего имения. Параллельно этому оврагу тянулась версты на три широкая залежь. Место полистое, до ближайшего леса верст пять, издавна славилось как обилием русаков, так и резвостью их.

Петр Иванов, затравивший утром лисицу, при поимке которой один из его кобелей сильно зашиб ногу, поехал домой за гончими. Залежь вдоль Ливезы служила притоном русаков, в особенности когда уж позаосеняет. Большие водомоины почти все были очень трависты, и зачастившемуся зайцу приют был хороший.

Дело было уж в октябре — и денек выдался холодноватый, но без мороза. Проехали мы с Владимиром значительную часть залежи — и ничего не нашли. «Что за чудеса, и залежи в зеленях, куда запропастились русаки?» — толковали мы с Владимиром и порешили, что, вероятно, лежат очень плотно. Как ни усердно охлопывали мы все овражки, но в глубокой водомоине, забившись в травку, мог пролежать косой плут.

Водомоины были промыты в близком одна от другой расстоянии, все направлялись к большому оврагу под гору, и каждая имела в длину саженей восемьдесят (около 170 метров. — Прим. редакции) и более. Все рытвины тянулись поперек горы, поднимавшейся над оврагом Ливезой. Охлопать их все — и то задача была нелегкая, а обшарить каждую составляло настоящей труд.

По руслу некоторых водомоин можно еще было кое-как пробираться верхом, и тогда каждый из нас хлопал в отдельной водомоине, но в большинстве Владимир отдавал мне свою лошадь и пешком карабкался по извилинам оврагов. Похлопотали мы на залежах, но не бесплодно, вышарили шесть русаков и всех второчили (добыли. — Прим. редакции).

За мной в то время рыскала голубо-серая Сайга, праправнучка моего лихого полугорского Любима — дочь густопсовой Славы, Трегубовских собак, собака лихая, и только потому ни один из русаков не ушел. Место было совершенно неудобное для травли зайцев, ежели русаку вздумается бежать поперек водомоин. Редкие русаки пускались на эту штуку, — очень утомительную и для самого зайца, — но «материки» (матерые зайцы. — Прим. редакции), которые удирали, сделав этот фортель, большею частью уходили.

Обыкновенно вскочивший на залежи русак бежал вдоль водомоин в гору, и под исход овражков ловить его было хорошо, но сообразительные удальцы, пользуясь местностью, удирали и у резвых собак и вполне подтверждали справедливость мнения господина Данилова о том, что русак далеко не из трусливого десятка.

Затравили мы с Владимиром четырех русаков — и он видел только одну травлю, потому что я каждый раз, не внимая его отчаянным призывам, пускался скакать, держа за чумбур (конская упряжь. — Прим. редакции) его лошадь, и безжалостно покидал его на дне той водомоины, из которой он только что выставил мне зайца; а выкарабкивался он не скоро и, конечно, ничего не видал из ловли, происходившей за горой. Горько сетовал он, когда я возвращался к нему и передавал подробности травли, но снова самоотверженно отправлялся на поиски.

Но вот вскочил пятый русак и полетел прямо вдоль залежи, поперек водомоин, из которых большая часть были так широки, что перепрыгивать их было невозможно, и русак стал нырять в них и проворно выерзгивать, не меняя, однако, принятого направления. Собаки бросились жадно, но узкие промежутки между рытвинами не давали им возможности заложиться — и заяц стал быстро отделяться от них. Одна Сайга оторвалась от собак и с удивительной ловкостью, как челнок, мызгая по водомоинам, догнала-таки хитреца.

Он метнулся с угонки в большой овраг — Ливезу, кубарем скатился вниз и побежал водотеком. Цепкая сука и там его достала, точно вышвырнула его из оврага и, не дав пробежать и десяти саженей (свыше 20 метров. — Прим. редакции) по ровному месту, удалым броском так и сорвала его с земли. Затравили мы еще одного русака на залежах, но начинало уже смеркаться, и мы, выбравшись на дорогу, ходко пошли домой.

Разные интересы

В настоящее время хорошо составленные охоты наперечет, и не только дельный доезжачий — большая редкость, но и псарей порядочных почти нет. Мои борзятники тоже в езде придерживаются методы искателя волков и его псарей, когда думают, что я их не вижу. У меня на глазах и под островом стоят как следует, и при езде в нахлопку, как будто старательно ищут зайца, но все это только при мне, чтобы избежать назиданий и выговоров, на которые я, конечно, не скуплюсь.

Своей, настоящей, охоты нет. Нельзя сказать, чтобы мои борзятники были совсем не охотники, травля их, видимо, тешит, но смело и проворно принять волка, терпеливо выждать на лазу осторожную лисицу, стать толково, сунуться ловко и вовремя, а в наезд обшарить хорошенько приметное и плотное место — все это не по их части, и ничего из вышесказанного мои молодцы по собственной инициативе сделать не умеют. Постоянно подсказывать им, что нужно делать не всегда и, возможно, по ходу охоты, да и чересчур уж утомительно и несносно.

Возвращаюсь я с охоты довольно удачной, чувствую расположение поговорить с охотниками под свежим впечатлением веселой травли. Прислушиваюсь сначала к их разговору между собой.

Оказывается, что мои «джигиты» с большим оживлением критикуют недогадливость одного обывателя села Бритова, поторопившегося продать свиней за дешевую цену, и самодовольно уверяют друг друга, что возьмут за своих скверных поросят несравненно дороже. Подосадовал я на себя за намерение поговорить с подобными «охотниками» и с досады сурово заметил своим «практикам»:

— Полно вам свиньями-то торговать, возьмите-ка лучше собак на свору, близко деревня!

Источник ➝

Как поймать селедку

Сельдь употребляют в пищу, поэтому вылавливают ее в огромных масштабах. Большинство привыкло селедку покупать в магазине, опытные рыболовы ловят сельдь самостоятельно. Сельдь любит морскую воду, при всей нелюбви к пресной воде, нерестится сельдь в Волгоградском водохранилище, в реке Дон, Днепр, Волга. Продолжением рода сельди занимаются в конце апреля, в это время на "охоту" выходят рыбаки.

Тело сельди прижато по бокам и покрыто чешуей. На спинке, животе находится один плавник. Брюшко селедки серебристое.

Стоит отметить, в начале нулевых количество сельди сократилось, с годами увеличение сельди не происходило, в результате органы приостановили выдавать лицензию, позволяющую ловить сельдь. Прошло время, сельдь начала восстанавливаться, но она до сих пор находится в Красной книге. На самом деле, рыбу запрещено вылавливать, но ловить ее продолжает каждый разными способами.

Ловля селедки происходит на длинный бланк, рыболовы со спиннингом имеют успех, потом что его можно закинуть далеко. Выловить селедку не составит труда, она "сядет" на крючок, ее останется вытащить.

Опытные рыболовы знают толк в рыбалке на сельдь, они используют старый метод, позволяющий найти стаю селедки, он называется "ловля наискосок". Забросив блесну, позвольте ей утонуть, пока не скроется половина блесны. Затем начинайте подмотку. Помните, что леска должна быть толстой 0,5 мм в диаметре. Бывает время, когда ловить селедку выходит большое количество рыбаков, они используют одинаковые приманки, но рыбка клюнет только у везунчика. В чем успех, спросите, ответим, рыбаку удалось найти горизонт, в котором движется косяк. Не стоит ему завидовать, подсмотрите, какую приманку он использует, когда забрасывает, получив подсказку, удача может улыбнуться вам.

Чтобы поймать сельдь, необходимо далеко забрасывать снасть, именно от этого зависит хороший улов. Но помните, что забрасывать снасть в одно и то же место неправильно, потому что каждая стая сельди движется своим путем, необходимо экспериментировать. При прекращении клева, начинайте искать новое место.

Рекомендуем выходить на рыбалку, когда стоят теплые солнечные дни, в это время от рыбалки вы получите удовольствие, улов. Не стоит ловить рыбу с наступлением похолоданий, улов будет скудным.

Сохранить улов во время жары поможет солевой раствор, в который необходимо поместить сельдь.



Картина дня

))}
Loading...
наверх