Где оно начало?

Первая охота…да-а, задача. Сродни вопросу с чего начинается Родина? Такая песня впервые прозвучала в кинофильме «Щит и меч», ее слышали все, нет смысла цитировать слова.

С чего начинается Родина?

Так какую же охоту считать первой? Ту на которую попал впервые в детском возрасте? Или ту, когда, будучи подростком, впервые выпалил из отцовского ружья? Или ту, на которой, после твоего выстрела почти наугад, тяжелая кряква шлепнулась вдали.

Вроде бы это и есть искомая, первая охота. Однако…мой сын, расстреляв не один десяток патронов, иногда сбивая уток, без промахов по сидячим, после армии уехал и не вспоминает о способах «добычи животных, находящихся в условиях естественной свободы».

И если по прошествии какого-то времени, в нем проснется всепоглощающая охотничья страсть, то какую-то из этих охот он может назвать первой, а если нет  -  так это все не считается.

Так может быть первой охотой считать ту, на которой ты оказался вполне осознанно, имея в кармане охотбилет и вооруженный собственным ружьем, которое ты все долгое лето ежедневно «нянчил», многократно вскидывая к плечу, представляя долгожданный выстрел, и непременно влет, расстреливать неподвижную мишень уже неинтересно.

Или может быть это все же та охота, когда ты, молодой и горячий безбилетник, азартно мазал по всему что летит, каждый раз получая за это по морде.

Нет, конечно же не от отца, одобрительно-снисходительно наблюдавшего за мной с сухого пригорка, нет, это неисправное ружьишко, стреляло дуплетами. Нажимаешь один спуск, а оно ахает двумя патронами. Каждый раз, потирая зашибленную скулу, думалось:

  -  Да нафиг, буду заряжать один ствол!  -  и тут же толкаешь второй патрон, а вдруг…

Много лет спустя, я понял причину такого непроизвольного «дуплетирования».

Без меня не обошлось. Как-то зимой, я снял бескурковку с гвоздя над дверью и переломил, а потом повесил назад, не сообразив сделать спуск. Так ружье и провисело до осени, боевые пружины конечно же «сели».

Отец отдал ружье в ремонт, какому-то знакомому «спецу» и тот, как я сейчас понимаю, просто подложил под пружины шайбочки. И так как пружины сильно удлинились, то ударники вставали вместо «боевого» взвода на «предохранительный».

Осечки прекратились, однако ударник второго ствола, независимо от очередности выстрела, из-за отдачи срывался и дуплет больно бил меня по щеке и плечу. Поделом…

Потом, после замены пружин, это ружье еще много лет, верой и правдой служило, сначала отцу, а потом и мне.

Или считать первой наиболее запомнившуюся, из тех что случились в молодые годы?

Из детских воспоминаний запомнилось немногое.

Теплым сентябрьским днем мы идем поохотиться на ближайшее озеро, в сосновом бору, это было в Алтае, на отцовской родине. Родители везде брали меня с собой. Сев на попутную телегу, мы неожиданно оказались в забавной ситуации. При проезде через не большую речушку, вброд, лошадь неожиданно остановилась. Как раз посередине переката, шириной метров пятнадцать.

- Почему стоит?

- Пить хочет.

- Почему не пьет?

Оказалось, для того чтобы лошадка напилась, нужно было произвести какие-то манипуляции с упряжью. Кругом вода. Этот момент я запомнил отчетливо. Отец расправил голенища болотных сапог (возница был в коротких), прошел вперед и что-то развязал. Тогда мне показалось - у коня над головой, в районе дуги. Напоив животину, поехали дальше.

Много лет спустя, я неоднократно спрашивал отца, что он там отвязывал.

- Не помню – всегда отвечал он - я и коня этого не помню, и поездку эту.

Как на озере охотились, не забыл, да и то, фотографии остались, эх надо было матушке и коня сфотать.

И только несколько лет назад, тайну этой завязки мне открыл мудрый Агеич:

                    «Если серьёзно ответить на твой вопрос, что сделал отец, чтобы напоить лошадь, то он просто развязал череседельник - длинный ремень, перекинутый с одной оглобли через седёлку, на другую оглоблю, для того чтобы хомут не давил на горло лошади при опускании головы к воде.»

Другой случай, произошедший много лет назад, помнится мне так, будто это было вчера…

На третий день после открытия охоты, в понедельник - мы возвращались домой. Втроем - неторопливо вышагивали пыльные километры проселочных дорог, уставше-расслабленные, после дней проведенных в болотах, восхитительных ночевок в стогах соломы - и прочих прелестей жизни охотников-бродяг. Отцовское ружье, конечно же нес я - преисполненный сознанием важности оказанного мне доверия. Третий попутчик - давний приятель отца, много моложе его - такой же топтатель дорог. На этот раз случай свел нас на ночевке - в стоге соломы, удачно расположенном вблизи болота. Можно сказать - закономерная случайность. Вооружен он был, редкой по тем временам вертикалкой, необычным в сборке «ТОЗом - 34», отделанным мельхиором. Он вообще олицетворял собой описанный Тургеневым тип охотника. Который с изрядным пренебрежением относится к своему внешнему виду(одежде) - зато оружие и снаряжение имеет высшего разбора.

Дорога иногда подходила вплотную к речушке - замысловато петлявшей по низине. И вот из такого местечка, сильно заросшего тальником, взбаламутив невидимый с дороги плес, суматошно-заполошно хлопая крыльями - поднимается крякаш. Классически-идеальной свечой - в каких-то 10-15 метрах от нас. Меня как током ударило - мгновенно срываю с плеча ружье - снимая предохранитель в процессе вскидки - жму спуск. И конечно, утомившийся от ожидания второй боек тут же вносит свою лепту - спровоцировав дуплет, который сильно толкнув меня в плечо прикладом - больно бьет в скулу. Стопроцентный промах. Следом раздаются выстрелы пижонистого бокфлинта - до этого не раз творившего на наших глазах чудеса и не в таких простых ситуациях. Да и стрелок - не чета мне - желторотому юнцу. Тем не менее - тоже мажет.

- Да как так? - проводится разбор полетов.

Как обычно выясняется - не с той руки, не с той ноги, да и Серега еще над ухом долбанул дуплетом. А я был горд - не один промазал - и стрелял то только один раз - вот если б ружье не подвело… Быть тому крякашу битому.

Ну и наконец случай реальной добычи…

Я уже отслужил в армии и охотился законно. Какое-то количество пернатой дичи в тот год я добыл, в основном это были глупые чирки и тяжелые кряквы, результат моего неутомимого «самотопа», выстрелы на перелете почти всегда заканчивались промахом.

В конце октября, похрустывая свежевыпавшим снежком (который как известно подстегивает припозднившихся уток  -  пора мол и в теплые края подаваться), я топал вдоль речушки. Этот маршрут был мной исхожен за два месяца многократно, места возможных утиных присад я не то чтобы знал, сердцем чуял. И вот сбив в таком знакомом месте припозднившегося с отлетом на зимовку чирка, в отличном настроении (уже не пустой), я прошел еще пару километров. Пусто. Оставался еще одна перспективная излучина.

Предчувствия не обманули. Три довольно крупные утки поднялись почти одновременно, с небольшими интервалами. После моего торопливого дуплета, на другой берег шлепнулись ДВЕ.

Это был мой первый результативный дуплет. После этого подобных случаев было много, но до мельчайших подробностей запомнился этот. Как сейчас вижу белый снег, белесых уток неведомой породы и капли крови на белом фоне.

 

Источник ➝

Нежданный гость

Лето уже было на излете. Сижу с удочками под обрывом, берег позади — обрывистая стена, по которой чуть ли не до воды свисают девичьими косичками переплетающиеся меж собой корни шиповника. Ягоды на кустах уже налились, краснеть начинают — вот-вот созреют.

Пока еще не вечер, клева почти нет. Взялся только окунек с четвертушку, но заглотил червя так глубоко, что чуть ли не со всеми внутренностями пришлось крючок вынимать. В садке он трепыхнулся несколько раз и заснул, перевернулся вверх брюхом и затих.

Я ждал новых поклевок. Аркаха — напарник мой — расположился за кустами поодаль, притаился, сидел ниже воды, тише травы: тоже, видать, стороной удача обходила. Безмолвие царило полное: ни рыбьих всплесков, ни птичьих пересвистов.

Осторожный зверек

Вдруг сверху услышал какие-то звуки непонятные — кто-то фыркал или носом шмыгал. Обернулся, поднял голову и взглянул на шиповник: вот это да! Гость объявился! Да и какой!

С тропы, по которой я подходил к обрыву, на меня смотрела маленькая остроносая мордочка. Лисенок! Я только чуть приподнялся — он тут же исчез. Мне пришлось затаиться снова, но теперь уже сидел в полоборота и наблюдал сразу и за поплавками, и за проемом на тропинке — не появится ли зверек снова.

И он не заставил себя долго ждать. Сначала робко показалась его мордочка, потом лисенок осмелел и вновь поднялся во весь рост на самом краю обрыва и снова фыркнул, словно давал знать о себе. Но, только стоило мне шевельнуться, зверек тут же развернулся... и поминай как звали, будто его и не было!

Подарок для лисенка

Решил я этого неожиданного и боязливого гостя угостить. Достал из садка уже недвижимого окунька и немного поднялся наверх по склону, придерживаясь за свисающие лианы корней. Потом будто на высокую полку выложил на примятую траву заснувшую рыбку и, осыпая песок, скатился к торчащим над водой удочкам.

Пока я их проверял да обновлял на крючках насадку, не до лисенка было. Даже головы не задирал на свисающие с берега заросли шиповника. Закончил с удочками, забросил их, обернулся и... даже замер, стоял, как вкопанный, даже шевельнуться боялся!

Маленький лисенок был там, на прежнем месте. Он вытягивался и мордочкой по сторонам водил. Пугливости, как я заметил, у него уже меньше стало. Не убежал при первом моем движении, а лишь попятился и сжался в комочек.

Вторая порция

У меня появилась догадка: похоже лисенок уже стрескал окунька и еще выпрашивает. Я наклонился к садку, вынул второго и осторожными шагами подошел к обрыву. Тут уж у зверька смелости не хватило: убежал, только хвостом махнул.

Пришлось мне альпинистом карабкаться наверх. Я оперся локтями на притоптанную дернину и оглядел тропинку, уводящую в густые заросли. Ни окунька того, ни лисенка…

Выложил вторую рыбку, немного подождав, с шумом скатился вниз. Только отряхнулся и снова уселся на стульчик, как мой лесной гость тут же объявился. Он глянул на меня, схватил угощение и... был таков!

Сомнения напарника

Тут верхом сквозь густые колючие заросли пробрался ко мне Аркаха. Надо, мол, рыбу ловить, а ты все куда-то ползаешь!

— Или у тебя там клев начался? — поинтересовался напарник.

Я рассказал ему о своем необычном госте, но Аркаха, похоже, не принял это за чистую монету.

— Да ну, мол, показалось тебе… — отрезал он. — Какой может быть лисенок? До леса отсюда палкой не добросить…

До самого вечера я нет-нет да и стрелял глазами на обрывистый берег. Но зверек так больше и не показался. То ли Аркаха его напугал и он убежал куда-нибудь с глаз людских, то ли — уже сомнения меня начали брать — его и не было вовсе. Может, птица какая меня объегорила или кошка из ближайшей деревни прибегала?

Ночной визитер

Опустилась ночь. Мы с Аркахой сидели у костра, чаи гоняли, тихо беседовали, чтобы перезвон бубенчиков не прослушать. И вдруг в стороне от нас глаза чьи-то сверкнули. Притихли мы, стали присматриваться и увидели, что это лисенок крадется.

Вот он все ближе и ближе, совсем скоро рядом будет. Но тут костер громко стрельнул, и зверек сразу же с шумом бросился наутек. Вскоре появился снова, но уже с другой, плохо освещенной, стороны.

А я тем временем уже приготовил ему угощение — трех или четырех уклеек. Осторожно подбросил их навстречу гостю. Он сначала испуганно отпрянул в темень, а потом показался вновь и одну за одной отнес всех рыбок в непроглядную чащу.

Пригодившаяся рыбья мелочь

Утром, когда мы уже были около удочек, зверек снова подходил к костру и даже осматривал наши рюкзаки, что-то вынюхивал, находил и подбирал за нами. Уезжая домой, я и Аркаха отложили под кустик неподалеку от костра рыбьей мелочи, которую специально не выбрасывали, а оставляли для столь смелого и доверчивого лисенка. Однако он в тот день больше не появился.

Но до конца сезона, когда мы приезжали рыбачить на это место, рыжий зверек был тут как тут! Он или сразу показывался нам на глаза, или вечерами приходил к полыхающему костру. И мы всегда первым делом запасались мелочью, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостем, чтобы было чем его угостить...

В начале октября я вновь побывал там. Приезжал не столько из-за рыбы, которая уже начала скатываться с перекатов, сколько из-за него, маленького лисенка. Всю ночь палил костер, оглядывался по сторонам. Но он так и не пришел. То ли охотники его напугали суматошной пальбой по уткам, то ли повзрослел и осторожнее стал — решил прятаться где-то от глаз людских… А впрочем, все может быть…

Алексей Акишин, Костромская область

Картина дня

))}
Loading...
наверх