Охота и рыбалка

25 494 подписчика

Упал с елки… селезень

Крякаш

То утро я встретил один, если не считать моих собак — Камы и Умки. Вечерние посиделки с пятницы на субботу так надоели, что решил без компании отправиться на открытие охоты. Живу я на окраине города почти у леса. И потому, поднявшись с утра пораньше, отпустил собак, и мы вышли в поле. Подгоняемый долгим ожиданием счастливого часа, я легко преодолевал километр за километром, направляясь в угодья. Но, как бы ни спешил, голова моя работала, вспоминались прошлые весенние охоты, мечталось о будущих.

Настроение менялось: то грустил, то улыбался, радуясь, что пошел пешком. Припомнил, как во времена перестройки засиделись с ребятами у костра. Наутро по селезням стреляли, некоторых даже сбивали… И надо же: у меня в МЦ-21-12 донышко папковой гильзы застряло в патроннике! А пернатые летели…

Взял прутик, чтобы гильзу выбить, и он в стволе сломался. «А… была, не была!» — махнул я рукой. Кое-как зарядил один патрон, бросил ружье на землю. Зацепил веткой курок, дернул. Все прошло нормально, но не совсем… В общем, с тех пор решил, что лучше охотиться без компании…

Вот так встреча!

Прервав воспоминания, я скатился с дорожной насыпи в прибрежные луга. Кама с Умкой, оказавшись у реки, припустили бежать и пропали разом, словно растаяли.

— Ну, кажется, начинается! — сказал я себе, снимая с плеча ружье.

Но не произошло того, чего ждал. Не услышал ни утиных криков, ни единого выстрела. Может, охотники вчера всех пернатых разогнали? Но в это время над головой послышался свист крыльев. Я быстро посмотрел вверх и понял, что уже поздно. Проводил птицу взглядом, окинул взором реку.

Две фигуры, закутанные в плащи, шли мне навстречу. И, что удивительно, их сопровождали мои собаки! «Так это же Санька с Лехой!» — сообразил я и сказал вслух:

— Привет. Где ночевали?

— На старом месте.

— Ну и?..

— Как всегда.

— Селезни?

— Не видали.

— И на старицах?

— Там тоже нет… А как твои собаки?

— Даже не знаю. Кама старая.

— Вить, не торопись, она себя еще покажет! — сказал Саша и потрепал ее по загривку. — Правда!

Воспоминания юности

На том и разошлись. Я двинулся вдоль реки. Когда-то здесь был пруд, а мы с Сашей лежали на животах, наблюдая с крутого берега за стайкой водоплавающей дичи.

— Стреляй! — шептал мне брат.

— Далеко еще! Пусть подплывут поближе!

Иногда пернатые вставали и били крыльями так оглушительно, что мы вздрагивали. Наконец, они оказались почти рядом. Прогремел выстрел, послышался шум улетающей стаи. На зеленой воде покачивались наши трофеи — два селезня.

— Ура! — заорали мы, бросаясь в воду.

Мне тогда было 16 лет, Саше — 10… «Эх, летит время… — вздохнул я. — Мы стареем, а кругом — запустение. Пруды прорвало, болота осушили — где утке жить?..».

Но, увидав старую мельницу, улыбнулся и заспешил к последней старице. Я шел, рядом плелись собаки, а река с каждым шагом становилась мельче. Чем дальше, тем трудней было идти.

На левом берегу — смешанный лес, а на правом — «деяние» мелиораторов: резун, осока и татарник. Молодцы! Коровы это не кушают. Росистая, колючая трава сплетала ноги, и вода лилась в сапоги. Но всякому пути бывает конец. Я вылез почти на чистое место. Еще метров 100… и старица.

Мазила?

Надо было хоть одну из собак взять на поводок. Старая Кама, не услыхав моей команды «Ко мне», бросилась к долгожданной «луже». А посаженная на поводок Умка потащила так сильно, что о прицельном выстреле не могло быть и речи.

— Ну ладно, беги! — сказал я.

Собака рванула вперед и скрылась в камыше. Тут раздался птичий крик, и я заметил селезня, который низом шел над рекой. Выглянув из-за кустов, увидел мелькающие уши лаек, поднятые над водой их морды. Пернатый свечкой устремился вверх. Ударил по нему раз, второй, третий… но результата не было.

Вдруг слева донесся истошный крик утиного самца. Я резко развернулся, вскидывая ружье. Бац, бац… и мимо. Даже стыдно стало: как так? Пять выстрелов… и ничего! Опустив голову, стал искать гильзы.

Прибежали собаки, языки до земли. «Что, мазила, пусто?» — было написано на их мордах. «Угу!» — вздохнул я в ответ. А они развернулись, носы в землю… и пошли! Вскоре стали звать меня, помахивать хвостиками. Я подошел и увидел, что в небольших кустах лежал упитанный крякаш. От радости стал обнимать собак и целовать их морды.

— Молодцы! Ловите угощение! — с этими словами я бросил питомцам кусочек колбаски из рюкзака.

Забирая свой трофей, думал: «Где их носило? И я, стало быть, не мазила?!». Ощущение было приятным, «душа пела» от радости.

По летящим целям

Предположил, что собаки, наверное, прибежали с болота. Но там и воды-то не было. «Надо проверить!» — решил я. Подошел и обнаружил, что ивняк, когда-то срезанный ножом бульдозера, подрос.

Ожили ручейки, старая пойма наполнилась водой. Щелкнув предохранителем, направился к собакам. Они лазали по кустам, срывались с кочек в глубокие ямы. Плыли, тяжело отдуваясь, шевеля острыми ушами. Я-то думал, что собаки будут мне «шпоры чистить», а они вон как резвились!

Тут донеслись голоса пернатых. Птицы сорвались разом и, мелькая меж кустов, стали покидать болото. Я, углядев пару селезней с краю, навел на них ружье и давил на курок, почти не целясь. Опомнился на последнем патроне. Накрыв стволом последнего пернатого, выстрелил в угон.

Однако крякаш продолжил свой полет. Но я все ж наблюдал за ним. И вот эта еле заметная точка упала в лесу. «Готов!» — с облегчением выдохнул я.

Стайка уток, развернувшись, помчалась в мою сторону. «Хоть сейчас не оплошай!» — мысленно скомандовал я себе. Один за другим прогремели три выстрела. Сбитый селезень упал рядом, другой рухнул почти в середину ивняка.

Запомнив приблизительно это место, я в своих болотниках полез туда. На мели стояла Кама, помахивая хвостом. Дойдя до собаки, поднял трофей у нее из-под носа.

— Молодчина! Пошли за следующим! — сказал я.

За «белкой»

Умки рядом не было, значит, она искала другого сбитого селезня. Но идти к ней я не мог: там оказалось слишком глубоко. Пришлось «отрядить» вторую собаку:

— Кама, помогай Умке, ищи!

Крутанув грязным хвостом, она пропала из виду. Сам же я вылез на сухое и, положив трофей в мешок, пошел краешком болота. А вот и собаки. Они лежали на поляне, облизывая бока, и селезень был меж ними.

— Нашли? Вот спасибо! — обрадовался я. — Пойдем в лес, там еще один…

На месте падения птицы стал шарить по кустам. Собаки поняли, кто к чему, и тоже взялись за поиски. Я ж порядком утомился, решил снять плащ и разогнуть болотники. Благо, погода стояла теплая. Моих питомцев пока не было.

Я навострил уши и услышал, что Кама подала голос и осеклась. «Значит, нашли!» — мелькнула у меня мысль… Собаки крутились на одном месте у небольшой кудрявой елки. Кама даже поскуливала. «Неужели селезень там? — удивился я. — Видимо, да».

Выломал сухую жердину, пошел к елке. От радости обе лайки даже запрыгали. Должно быть, решили, что сейчас начнется охота на белок.

— Нет, ребята, на пернатых! — объяснил я собакам.

Размахнул жердиной и ударил по дереву, потом еще раз. Бум, бум… и с елки упал селезень. Собаки брезгливо обнюхали эту «белку» и вышли на лужайку. Там мы с ними перекусили и двинулись дальше.

Своя ноша не тянет

Когда подошел к ручейку, мне захотелось испить кристально чистой водицы. Я присел на берегу, но тут Умка бросилась вперед и стала искать в осоке. Все произошло быстро. Взлет селезня, выстрел, падение.

— Ну, мы даем! — восхитился я. — Неси, милая! Молодец, дай поцелую.

Напившись ледяной воды, я стал укладывать добычу в рюкзак. Но в этот момент рядом бултыхнулась Кама. Видать, и ей захотелось «навести ревизию». Покрутившись у камыша, собака вошла в ивняк и достала подранка. Наверно, Шурик его оставил.

— Ну, ничего себе! — воскликнул я. — Как все это донести!? Вот кушайте мой обед, и то легче будет.

Мы лежали на солнышки и наслаждались теплом. Вот это открытие охоты! А собаки! Что бы я без них делал? Спасибо им огромное!!!

Виктор Проявин, Пермский край

Источник

Картина дня

наверх