Последние комментарии

  • Петр Кузнецов19 сентября, 23:57
    Фотомоделька-красотулька В Кении обнаружили маленькую зебру с пятнышками вместо полос
  • странник странник19 сентября, 21:49
    А ПИДОРАСЫ АНГЛОСАКСЫ РАДУЮТСЯ КАК ШАКАЛЫ ИЗДЕВАЮТСЯ НАД ДЕТЕНЫШЕМ МАМЫ АНТИЛОПЫ ЗАЩИЩАЮЩЕЙ МАЛЫША. ВСЕГДА ПИНДОСЫ БЫ...Антилопа гну чуть не убила детеныша, пытаясь защитить его от шакалов
  • Николай Балашов19 сентября, 21:34
    Ужо зебрафф оцифровали... В Кении обнаружили маленькую зебру с пятнышками вместо полос

Тот ещё профессор (юмор - деликатный)

«Раннее утро в сельском доме… Что может быть лучше для того, чтобы ощутить себя хозяином земли?», - размышлял профессор, декан философского факультета Уральского федерального университета, Василий Васильевич Ермаков, проснувшись в выходной день у себя в дачном доме в деревне Черданки, на берегу реки Большие Буданки.

--  «Человек-то мал, а дом его — мир», - еще в древнем Риме великий Марк Теренций Варрон говаривал...».

- Мне сегодня надо свершить нечто великое… Подвиг! – вслух, обращаясь к кому-то воображаемому, произнес учёный.

 

В доме он был абсолютно один, если не считать его охотничьей собаки - английского сеттера по кличке Риана.

 

Наскоро умывшись и выпив глоток горячего чая, профессор принялся торопливо собираться на охоту. Охота была его давней страстью. Правда, ни меткостью, ни особой добычливостью Василий Васильевич не отличался. Бродить по полям, лугам, смотреть в голубое небо и дышать воздухом наполненным ароматом трав, вот что его влекло, хотя, если быть честным, то добытая уточка или тетерев, совсем не были бы лишними, но - не дано… Профессор, говоря народным языком, - был «мазилой», и дело не только в плохом зрении, но и в навыках владения оружием. Топ-секрет под индексом «мазила» хранился в глубокой тайне, его знала только собака, ну, в некоторых, особо исключительных случаях, - жена.

 

Собака, кстати, была очень даже лояльна к хозяину, мирилась с его причудами, но, в силу своей генетики, не очень любила суровый Урал, где ей волею собачей судьбы пришлось проживать.

 

Надо сказать, что собакам, как и людям, снятся сны, и в  снах они, бывает, видят и своих предков, и ту прошлую жизнь, которой никогда у них не было, но веками в поколениях звала  на охоту. Риана не  исключение, она часто видела во сне и английский газон, и свою благородную мать Адель, и даже своего знаменитого отца - Лорена. Ах, как они далеко от неё, ах, как жестока судьба - родители резвились на европейских газонах, а несчастная Ри вынуждена таскаться по уральским болотам и лугам, заросшим такой травой, что порой и хозяина не видать, что уж говорить про неё… А зима? Про этот белый ужас страшно вспоминать, да и надо ли? Ведь на дворе лето…

 

- Риана! Вставай, на охоту пора… – голос хозяина прервал полудрему благородной собаки.

 

Она, не торопясь, встала, потянулась и, сбросив остатки хандры и воспоминаний, устремилась за хозяином, уже распахнувшим багажную дверь старенького джипа.

 

Дорога к месту охоты недолга, но достаточно утомительна, - трясло прилично, когда багажная дверь открылась, Риана облегченно перевела дух.

 

- Ну вот и добрались, – радостно известил профессор воспитанницу и напарницу по охоте.

 

Легавая глянула вниз и демонстративно улеглась на мягкой подстилке в багажнике. На её аристократической морде отразилось крупным шрифтом: «Я, и эта мокрая, противная трава, - вещи несовместимые!».

 

Василий Васильевич, видя протест, принялся уговаривать собаку.

 

- Ну, голубушка! Ну давай, выходи, ну ты же должна помогать мне в охоте!

 

Получив в ответ лишь гордое молчание и аристократически выверенный взгляд несогласия, декан философского факультета, минут пять отплясывал танцы с бубном и уговорами, пока решительно не схватил собаку и на руках не понес её к полю. Тут уж возмущению Рианы не было предела, она принялась извиваться всем телом, била по воздуху лапами и, наконец, вырвалась из объятий профессора.

 

Глаза униженного и оскорблённого животного горели яростью.

 

- Послушай, я понимаю, что ты хочешь мне сказать! – примирительно начал учёный, – Да, трава сырая, да, ты не любишь, когда к тебе применяют физическую силу, но Платон учил: «Во всех делах самое трудное – это начало». Надо внимать этим словам, смириться с неудобствами и следовать делу, которому мы предназначены, а наше дело – охота!

 

Примирительный тон и аргументация, приведенная хозяином, сменили гнев на милость. Собака облизала нос языком и, вильнув хвостом, развернулась к ветру мордой, демонстрируя готовность к работе.

 

- Вот и хорошо, вот и чудненько, – поправляя очки с толстыми стеклами, радостно возликовал охотник, – вперёд, моя «Синяя шапка», и, как эта знаменитая английская борзая, мы понесемся быстрее Фляинг-чильдрс - той призовой лошадки, которую она обогнала!

 

Риана пристально посмотрела на разгорячённого хозяина. Не то, чтобы ей не понравилось обращение к истории, её возмутило, сравнение с борзым. «Что достойных примеров среди английских сеттеров уже нет, ну хотя бы из питомника Пюрсель Люэллина?», - возможно пронеслось у неё в голове.

 

Профессор, уносимый фантазиями, даже не заметил этого взгляда, он весь был поглощён предстоящим действием.

 

Поле, перед которым они стояли, населяли тетерева. Тут весной был ток, тут же и жили теперь выводки, которые предстояло отыскать. Охота «по выводкам» довольно занимательна и имеет свою историю. Она же очень деликатна и не всеми приветствуется, ведь главным объектом охоты является молодая птица, которая ещё толком не встала на крыло, неосторожный или жадный охотник может выбить весь выводок, а это уже варварство. Кроме того, неверно бить и так называемых «стариц» (курочек несушек), - это часто и справедливо осуждается, прежде всего, самими охотниками.

 

Между тем, Риана уже погрузилась в работу, быстро перемещаясь по полю и активно работая носом. Обнаружить молекулы запаха дикой птицы в потоке самых разнообразных ароматов лета, - задачка не из простых.

А что в этот момент думают птицы? Мы привыкли полагать, что ничего, но Василий Васильевич с этим категорически не согласен, его пытливый мозг ученого рисовал картины с притаившимися в траве тетеревами. Вот старый петух с подбитым глазом (глаз ему, конечно, подбила дробина выпущенная профессором в прошлом году, но петух, как Кутузов, сумел избежать верной смерти) и сейчас именно он, инструктируя молодёжь, внушает:

 

- Слушай меня сынки! Собака очень опасна, она, почти наверняка, найдёт нас, а опытный охотник - декан философского факультета, профессор, всемирно известный ученый, Ермаков В. В. - не промахнётся, я его знаю - мой выбитый глаз тому свидетель. Прячьтесь, други моя, бегите по траве аки мыши, а если придется взлетать, то летите зигзагами и над самой землёй!

 

На этой мысли профессор оступился, упал в канаву, получил по голове догнавшим его ружьем, и потерял очки.

 

- Черт побери! – вслух продолжил свои размышления о тетеревах неудачно споткнувшийся охотник.

 

– Эти проклятые косачи, договорились с кабанами и те нарыли ям на моём пути, и вот я теперь потерял очки, но тут они просчитались. От меня не уйдешь! - ученый радостно произнёс последнюю фразу, так как нащупал свои окуляры в густой поросли желтых лютиков.

 

Обретя зрение, Василий Васильевич вдруг обнаружил, что собака замерла в стойке. Охотник суетно, несколькими движениями, подобрал с земли двустволку и, выставив её вперед на вытянутых руках, крадучись (ну так ему казалось) двинулся к Риане. Не дойдя метров десяти до собаки, подал команду:

 

- Дай!

 

Ри рванула с места, в воздух сразу же взлетело пять птиц. Собака легла на землю и, кажется, даже прикрыла лапами голову. Но ничего не случилось. Профессор судорожно жал на курок, однако тишину июльского утра не нарушил гром его победных выстрелов. Василий Васильевич в недоумении уставился на ружье.

 

- В чём дело? – озабоченно, сам себя спросил ученый, – Я же снял с предохранителя…

 

Охотник переломил ружьё, и увидел ужасную картину - в стволах нет патронов, он просто забыл зарядить свой Иж.

 

- О Боги Олимпа! – взмолился Ермаков, – Ведь говорил же Лешек Кумор: «Ахиллесова пята нередко укрыта в голове». Как мог я не зарядить патроны, как мог я, автор монографии «Действия разумны, если обдуманы», так опростоволоситься?

 

Перехваченный профессором встревоженный взгляд собаки, все ещё прикрывавшей голову лапами, несколько умерил его пыл.

 

- Гм… с кем не бывает?.. – охотник поправил на себе амуницию, закинул ружье за спину, и гордо глянув на Риану, распорядился:

 

- Ну-ка, поди, поищи, ещё пернатых!

 

Энтузиазма это распоряжение не вызвало, однако деваться ей было некуда, и охота продолжилась. Еще два раза Риана добросовестно поднимала выводки тетеревов, но оба раза профессор мазал вчистую. В конце концов, терпенье лопнуло у обоих. Собака просто смылась с глаз долой и, утолив жажду из речки, разлеглась на солнышке погреть бока. Василий Васильевич, обвинив в промах ружьё, склонился над ним и зло проговорил:

 

- Погодишь ты у меня, вот возьму многозарядку с дополнительным магазином - там аж девять патронов! А тебя на свалку выкину!! У-у-у!!! - и потряс обреченным ИЖ-ем над головой.

 

Приговор произнесен и должен быть приведен в исполнение, ученый бегом кинулся к джипу, с трудом переводя дыхание, отыскал полуавтомат МР 153 с магазином большой емкости. Дрожащими от волнения пальцами принялся набивать в него патроны, и тут над ним, где-то вверху, что-то мелодично закрякало. Он настороженно поднял голову к небу и обомлел - косяк уток летел прямо на него, и в косяке этом было аж девять уток, для середины лета - случай просто небывалый!

 

- Девять уток, девять патронов… Вот он, мой Подвиг! Всех положу!! – кровожадно выкрикнул декан философского факультета.

 

Ружье вскинуто к плечу, охотник тщательно целится. Тягучий летний воздух, наполненный мошкарой, раскалывается от грохота выстрелов. Звук заставляет поднять голову Риану. Она видит все. Облака дроби стремятся к уткам. Казалось бы, столкновение неизбежно. Первая утка встает в воздухе почти вертикально и отчаянно машет крыльями, удерживая себя в этом положении. Её перепончатые лапы буквально отталкивают от себя воздух. Дробь тучей пролетает у кряквы перед клювом. Второй заряд дроби проносится у неё за спиной, сбив с хвоста перо. Остальные утки рассыпаются в воздухе в разные стороны. Отчаянно маневрируя и уворачиваясь от смертоносного металла, исчезают из поля зрения стрелка. Девять выстрелов прогремело. Над охотником осталась одна утка, она сделала небольшой круг и, отчаянно крякая, улетела прочь. В воцарившейся тишине, казалось, было слышно шуршание пера, которое вращаясь вертолётиком, приземлилось прямо на лысую макушку профессора. Полное фиаско…

 

Собака не могла бросить хозяина в таком отчаянном положении, и немедленно вернулась. Ученый с мировым именем, автор десятков научных работ и монографий, - безутешно рыдал, сидя на траве, прислонившись спиной к колесу автомобиля. Риана уткнулась носом ему в щеку, слизнула горькую слезу, готовую каплей сорваться с носа Василия Васильевича.

 

Вечером следующего дня на даче профессора принимали гостей. Большой стол накрыли в саду, под яблонями. В качестве гостей выступали аспиранты и коллеги ученого. Шум разговора, веселый смех, время от времени взрываясь, как салют, создавали полное ощущение праздника. Спиртное и приятная атмосфера делали голоса все громче, а смех все беззаботнее. Наконец, даже соседям стали слышны сначала отдельные фразы, а затем и целые монологи хозяина и гостей.

 

- Да что вы, право слово, я уж лет пятнадцать как по полям с ружьем бегаю, – это был голос хозяина.

 

- Так вы опытный охотник, коллега, – констатировал другой голос - мужчины в возрасте.

 

- Ой, а расскажите, что-нибудь из своих охотничьих приключений, – включился в разговор приятный голос молодой женщины.

 

- Вам голубушка не смею отказать, – отозвался голос хозяина.

 

Вот, буквально вчера, мы с моей собачкой ходили на охоту, и добыли трёх тетеревов.

 

- Расскажите!

 

- Расскажите, умоляем! – раздались голоса гостей.

 

- Да что там рассказывать, обычное дело. Как говорил Аристотель. «Назначение человека — в разумной деятельности». Так вот, - я охочусь, руководствуясь исключительно этим правилом. Думаю, друзья мои, думаю, а потом делаю. Например, как добыл этих тетеревов, которых приготовила моя Наденька и подала вам к столу. Вы кушайте друзья мои, кушайте, но осторожно, птица добыта метким выстрелом может попасть дробь... Так вот, я не кидаюсь во все тяжкие, как некоторые, залезая в болота и крепи. Беру свою собачку - она находит дичь. Я подхожу: бах, бах, - и на вертел - птичка. Но вчера и Подвиг совершил. Случай уникальный. Налетело сразу девять уток. И что вы думаете? Я пятью выстрелами восемь штук положил!

 

- Ну, коллега, тут уж вы простите, - не поверю! Вы, как борон Мюнхгаузен, еще скажите, что они сами на вертел нанизались...

 

- Да, и соусом облились, очень любезно с их стороны! А вы Николай Карлович, не завидуйте, а просто сделайте элементарный расчет: в каждом заряде моего патрона - 24 дробины, разлет их на пятидесяти метрах от цели - в диаметре превышает круг в метр. Так вот, пять выстрелов закроют пространство минимум в пять метров диаметром. Ничего живого в этом круге не будет!

 

- Но позвольте профессор, отчего же этот круг вдруг увеличится? Если вы будете стрелять в одно место - он так и останется величиной в метр.

 

- Коллега, а кто вам сказал, что я стреляю в одно место, я же ствол двигаю вправо-влево!

 

Дружный смех утопил все возражения Николая Карловича, но в этот момент сильный порыв ветра поднял из мусорного ведра, приготовленного для выноса, небольшую бумажку и понес её к столу, за которым гости дегустировали дичь.

 

Риана молнией кинулась на перехват. Мгновение - и бумага у собаки в зубах. Если бы кто-нибудь из гостей обратил внимание на этот манёвр, и рассмотрел  бумагу - фиаско было бы не только то, что случилось в поле, но и второе - за столом. Бумага была не чем иным, как упаковкой пищевого продукта - пробитой дробью охотничьего патрона, на которой красовался ценник: «Цыплёнок охлажденный».

 

«Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении. В этом его беда и его обаяние». Эрих Мария Ремарк, - подумала в этот момент собака… а может и не подумала, может тихо протявкала на своём собачьем языке. Кто их поймет, этих английских аристократов? Разве что, широкая русская душа?..

 

Душа, душа…

 

Но вот, эта самая душа Василия Васильевича – ученого и философа – маневр собаки заметила и возопила: «Сократ, ты друг, но истина дороже!»…

Александр Л.

 

 

 

Источник ➝
'

Популярное

))}
Loading...
наверх