Свежие комментарии

  • Павел К
    Давай я тебя утоплю. Одним злом меньше будет.Ужас творящийся вокруг
  • валерий
    Не растраивайтесь! Дальше только хуже будет! Скоро уже борьба за оставшиеся ресурсы предстоит и население Земли сокра...Ужас творящийся вокруг
  • Nikolay Stepanov
    Зову к борьбе! Тому, что ненавижу, Одно названье есть - КАПИТАЛИЗМ.Ужас творящийся вокруг

Шурка

Белый пух, словно снежинки, медленно опускался на водную гладь весеннего разлива. Шурка многозначительно посмотрел через плечо туда, где прятался Егорка − соседский парнишка семи лет от роду. − Ну, что? ВидАл? − Агааа, − протянул мальчонка, с завистью разглядывая покоившегося на воде красавца селезня. − Шурк, а Шурк. Пойдем домой, а то у меня ноги замерзли, − опять заканючил малой, но Шурка и виду не подал. − Ну, пойдем, а? − Ну и нытик же ты, Егор, − совсем по-взрослому ответил Шурка, в очередной раз зарекаясь брать мальчишку с собой.
Это уже не в первый раз, когда они тайком от взрослых уходили на разлив пострелять селезней. Шурка просто бредил охотой с того самого дня, когда отец взял его впервые на весеннюю охоту. Было ему тогда не больше семи лет, но отец позволил ему выстрелить со своей берданки по красавцу селезню. Шурка промазал и заплакал, но отец успокоил и пообещал, что они еще много чего настреляют в своей жизни. Через год отца не стало. В дом пришел другой мужчина, который охоту не любил, да и к Шурке особой любви не испытывал, запрещая ему ходить в лес и на речку. Шурка скучал по отцу. По его крепким, заскорузлым рукам, по его запаху и звонкому смеху, по охоте. Тайком сбегая из дому порыбалить карасей и плотвичек, он часто брал с собой выстроганную отцом рогатку и, выцеливая в камышах зазевавшихся уток, стрелял по ним камушками, издавая звуки, похожие на выстрел.  Бывало, что и добывал. Ему нравилась охота и он дни считал до того времени, когда он станет большой и ему не нужно будет отпрашиваться у отчима на охоту, а еще он сможет купить себе ружье. И вот однажды он полез в темный чулан за квохчей, которая никак не хотела жить вместе с остальными курами и неслась в дальнем углу этого сарая. Пробираясь сквозь разный хлам, он за что-то зацепился ногой и никак не мог освободиться. А когда нащупал на голени какой-то ремень и потянул за него, то вытащил на белый свет отцовское ружье. Вытаращив глаза, он не сразу понял, что это, а когда пришло понимание, слезы побежали по щекам… С того самого дня он регулярно лазил в чулан, где холил и лелеял отцовское ружье. Он протирал его, заглядывал в дуло, а иной раз, положив ружье на колени, гладил железо и мечтательно улыбался… Настала осень. Вторая осень без отца. Шурка немало подрос за это время, вытянулся и стал сильно похож на отца − так ему говорили все, кто его знал. Однажды, сидя на берегу озера, Шурка увидел Петра Аристарховича − двоюродного деда по материнской линии, с которым его отец часто ходил на охоту. Жил Петр Аристархович на соседней улице, но в гости почему-то, как и многие другие, кто знал покойного Шуркиного отца, не захаживал. − Привет, внучок! Ну, как поживаешь? − спросил дед, подходя к Шурке. Шурка ничего не ответил. Его взгляд впился в ружье, висевшее на плече у родственника. − Чего молчишь? Не узнал, что ли? − спросил дед. − Узнал, − ответил Шурка и добавил, − а Вы на охоту? − Да какая охота, внучок. Так вот, вышел пройтись. Тяжело стало ходить-то, да и не с кем. Мы ж с твоим ба… − и дед споткнулся на полуслове. Замолчал. Обвел взглядом озеро. Шмыгнул сизым носом и, оперевшись на клюку, уставился на водную гладь. − Дед Петь! А можно я с тобой на охоту пойду? У меня ружо есть, − пролепетал Шурка и вдруг испугался, что дед сейчас отнимет отцовское ружье. − На охоооту? − почему-то спросил протяжно дед, как будто и не слышал про ружье. − Можно. Пойдем, я тебе отцовские места покажу, − ответил дед, и когда Шурка вытащил из камыша однодулку отца, улыбнулся в свои седые, прокуренные усы и похромал вдоль берега. Вот так Шурка стал охотником. Дед всю осень водил его по местным озерам, речкам. Показывал, где прячется утка, как правильно подходить к этим местам, а зимой с первым снегом приехал на санях к дому и, о чем-то пошептавшись с матерью, позвал Шурку и вручил целый ящик с охотничьими принадлежностями. С той поры прошло два года. Шурка научился метко стрелять влет. Манил кряковых в одну ладонь, да так умело, что нередко подманивал и охотников. Охота на утку стала его страстью, а вот по зайцу не ходил − зверей ему было жалко всем сердцем. Дед Петр сильно болел и уже давно не брал в руки ружье. Шурка же ружье из рук не выпускал. Всю зиму, втайне от отчима, он готовил патроны и откармливал подсадную утку, которую ему подарил дед. И вот он на разливе. Первым же выстрелом добыл красивого селезня, а его уже зовут домой. − Шур, мож пойдем, а? Замерз, говорю, − вновь заныл мальчуган. − Егор, возьми в мешке сухие портянки и жилетку, − ответил Шурка и отвернулся. Подсадная подняла к небу свою маленькую головку и разразилась страстным криком. Осадка была мощная, непрерывная, яростная − и селезень, взявшийся ниоткуда, не смог остаться равнодушным и плюхнулся в паре метров от подсадки. Шурка привстал из-за клочка камыша. Селезень вытянул шею, крутанул зеленой головой, резко развернулся на воде и мощными взмахами нарядных крыльев оторвался от водной глади. Одинокий выстрел покатился по озеру. − Молодец, сынок, − пронеслось в голове Шурки, и он вздрогнул. − Папа... − прошептал он… Сергей Ликсонов, Алтайский край



Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх