Последние комментарии

  • Элеонора Коган
    Деловой слоник. В Индии разъяренный слон атаковал грузовик
  • Элеонора Коган
    Хорошо, что всё обошлось. В Индии разъяренный слон атаковал грузовик
  • Элеонора Коган
    Она для собаки была чужой. Фотосессия с собакой пошла не по плану

Медвежий угол

косолапый зверь

Первые морозы только что немного сковали землю, выпало сантиметров десять снега. Подхожу я к опустевшей деревне Русенихе заброшенной старой дорогой вдоль речки. Вдруг на стороне замечаю на заснеженном поле спускающееся к пойме стадо кабанов разного возраста, следующих гуськом.

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО — В № 6 (121).

Зимой на лабазе

Решил отследить путь копытных, который привел на довольно большое поле с частично не сжатым овсом.

Посреди его возвышалась огромная куча зерна, которая, судя по следам, уже служила подкормом всему живому этих мест. Задумал я здесь же, напротив, на краю оврага устроить лабаз и вечерком посидеть — авось повезет. Разрешение на добычу кабанов у меня имелось.

А пока отправился до своего охотничьего домика в деревне. Ближе к вечеру, одевшись потеплее и захватив с собой телогрейку, чтобы было на чем сидеть, выдвинулся на место. Устроившись поудобнее в своем «гнезде», я наслаждался звуками замирающей природы, окружающей меня и уже готовящейся ко сну. И вот, наконец, слух улавливает в овраге какие-то шорохи и даже пофыркивание…

Темнеет… холод начинает пробирать, залезая под куртку и в сапоги. И тут вдруг слышу в этой дремотной тишине все нарастающий рокот какого-то мотора. А вот и свет фары скользнул по краю поля, луч этот ближе и ближе. Напрашивается очевидный вывод: охота моя «накрылась»!

Оказалось, что на гусеничном комбайне приехал «дожинать поле» единственный житель деревни — Алексей Медведев. Этот агрегат ему оставил на хранение и для работы совхоз, не успев завершить вовремя уборочную кампанию.

Дорога, соединяющая поля с обжитыми районами, становилась относительно приличной лишь в холодную пору. Как только путь будет надежным, эту кучу зерна с поля вывезут на тракторных тележках. Ну а зверушкам лесным много еще останется пропитания на окраинах полей. На них порой встречается неубранное, помятое или же просыпавшееся зерно…

И такая вот бывает охота в отдельно взятом «медвежьем» углу.

На дальнем поле

Теперь расскажу другую историю, чем-то схожую с предыдущей. Как-то еще в теплое осеннее время мне поступил сигнал от знакомого колхозного пастуха. Он жаловался, что медведи распоясались и безнаказанно «осваивают» поспевающие поля овса, окружающие заброшенные деревни. А подросшие посевы в укромных местечках и уединенных перелесках уже смяты кабанами и косолапыми зверями.

Колхоз в тот период уже приступил к уборке зерновых культур, поэтому решили не тянуть с выездом. Выбираем время и выдвигаемся на «уазике» в этом направлении. Впереди нас ждет 15 километров хорошей асфальтированной дороги. Потом наступает пора грунтовой, упирающейся в лесной массив, который преодолеваем по громадным колеям, колдобинам и пенькам. Все эти препятствия тянутся километра три.

Вот и посветлело — выбираемся на открытое пространство. Перед нами сразу направо и налево простирается овсяное поле, за которым через небольшую низинку видны крыши домов заброшенной деревни.

Здесь мы раньше бывали, тут идеальные места для медведей. Вокруг деревни растет овес, он рваными лоскутами вклинивается в окружающий его лесной массив, где удача не всегда поворачивалась к нам спиной.

Приехали поздновато, скоро наступит вечер, пора бы уже занимать позиции на лабазах, но те еще не готовы. Мы быстро расходимся, огибая поля по закраинам. Еще возле машины я заблаговременно присматриваю несколько прочных палок, которые будут играть роль жердочек. Иду с ними налево вдоль опушки леса, по пути наблюдая места выхода медведей. Заодно прикидываю, где лучше устроить лабаз.

Вот, например, неплохой вариант. Видно, что тут наведывался зверь — овес кругом измят и поеден. Выбираю неподалеку подходящее место, приступаю к сооружению лабаза. Достав из рюкзака проволоку, привязываю с ее помощью к двум рядом растущим березам свои палки-жердочки. Три из них становятся ступеньками, еще парочка — сиденьем.

Лабаз в целом готов, остается забраться наверх и подстелить фуфайку, чтобы на ней расположиться с комфортом. С этой трехметровой высоты уже можно осматривать окрестности.

Проходит некоторое время… Диск солнца готов вот-вот спрятаться за крышами домов в деревне. Воздух становится как бы плотнее, более влажным, проникаясь запахами леса и поля. Какая-то птица, летая над чащей, словно зависает на какое-то время на одном месте, трепеща крыльями, а потом камнем падает вниз, в овес… У нее охота уже началась…

Затем наступает полная тишина, кажется, что даже воздух застыл. Солнце совсем скрылось за деревней, упав в виднеющуюся за ней полоску леса. Шуршит прелая прошлогодняя листва под лабазом — это мыши выходят на свой промысел, а с ними и ежик «за компанию». Все живое ищет пропитание, при необходимости охотится…

За спиной слух ловит мягкую поступь медвежьих лап, придыхание зверя, вскрики лесных пичуг. Я — весь внимание, предохранитель на ружье снят. Чувствую, что хищник остановился и прилег, поводя носом. Кажется даже, слышу шевеление ушей «топтыгина»…

И вдруг… как гром среди ясного неба, от дальнего левого для меня края поля донесся какой-то жуткий сплошной душераздирающий дикий рев, пугающий всех и вся в округе! Сразу мысль мелькает в голове: «Наверно, зверь угодил в ловушку!».

Ощущаю спиной, как «мой объект» спокойно удаляется в глубь леса. Медведь решил обойтись без ужина, а я… остался без трофея. Мишка, правда, может еще в другом месте и чуть позже перекусить готовым к употреблению овсом.

Совсем почти стемнело. Лучики фонариков справа от меня, перемигиваясь, стали продвигаться к тому участку поля, откуда раздавался рев. С того места тоже «заморгал» ответный огонек. Подав такой же световой сигнал, я покидаю свое «гнездо» и направляюсь туда же.

В петле

При четырех фонариках нам открывается картина лесной трагедии. Медвежонок, вероятно, пестун, брыкается, бросается из стороны в сторону, пытаясь освободиться от охватывающего его шею и предплечья браконьерского тросика. Как же такой еще сравнительно небольшой «топтыгин» может столь грозно реветь? Очевидно, инстинкт дикого косолапого зверя, привыкшего к свободе, заставляет его яростно выражать свое негодование.

Мне становится жалко юного хищника. Спрашиваю у ребят:

— Нельзя ли как-то его освободить?

Пробую приблизиться к медвежонку, чтобы получше рассмотреть, к чему привязан конец тросика. И в ответ получаю… стремительный бросок навстречу и серьезный оскал зубов. А неподалеку уже явственно слышится откровенная поступь мамаши «малыша» и ее недовольное «поухивание».

И тут кто-то из нашей компании не выдержал, возможно, хотел избавить медвежонка от мучений. Грохнул выстрел, пришел конец звериному концерту. Мишку как ветром сдуло, на месте остался один потаск.

Должно быть, хозяин браконьерского «устройства» плохо привязал конец тросика. Финальный решительный рывок пестуна послужил его освобождению. Пуля торопливого стрелка просвистела мимо, а несостоявшийся «трофей» скрылся в своей родной чаще.

Мамаша медвежонка тоже перестала переживать, судя по удаляющемуся в глубь леса «поухиванию». Очевидно, семья воссоединилась. Интересно: как в дальнейшем сложилась жизнь вырвавшегося на волю «узника»?..

Хотите верьте, хотите нет…

Были у меня охоты, которые не забудешь никогда. Самые яркие случаи происходили, когда отправлялся за медведем, копытными или за боровой дичью на ток. Как тут не вспомнить строки известного писателя Новикова-Прибоя: «Ну что еще, кроме охоты, может так врачевать тело и душу? С охотой, мне кажется, и не состаришься никогда…».

Память об этом всегда остается с тобой. Она позволяет лучше познать Природу, породившую нас, полюбить все, чем она богата. Это и многообразие лесов с их обитателями, все то, что радует простого человека: грибы, ягоды, ручьи и речки, озера и болота, разнообразие рельефа.

А сколько эмоций доводилось получать, сидя на лабазе?! Как вечерней порой выкатываются перед тобой на желтое овсяное поле три медвежонка и… давай «уплетать» головки растений. мешая друг другу, играючи. А мамаша их в это время «пыхтит» под моим лабазом, не видя и не чуя меня в густых елках.

В теплый период доводилось сидеть прямо в поле, отбиваясь от комаров. Приходилось и стоять на медвежьей тропе, отслеживая приближающиеся осторожные шаги хищника, испытывая некоторое волнение, помня, как он однажды, уже после моего первого выстрела, мгновенно очутился подле меня и повторил бросок после второго, правда, уже на земле… Это и есть общение с природой, в ее естестве, оно дорогого стоит.

По рассказам бывалых охотников, не менее увлекателен такой способ добычи хищника, как «на приваде». Зверя подкарауливают возле туши павшего животного, падали, оставленной в лесу. Те же медведи, например, любят мясо с «душком». Стрелять «топтыгина» можно также с лабаза, но, разумеется, только в сезон охоты.

Однажды знакомым ребятам удалось «укараулить» большого медведя — старого самца со странными следами на шкуре. Шерсть на его шее и предплечье местами почти отсутствовала. Не тот ли это медвежонок с арефьевского поля, износивший за много лет импровизированный «ошейник»? Район развития событий все тот же…

Не исключаю, что судьба нашего «крестника» сложилась именно так. Хочется верить в эту невероятную историю, которая могла закончиться подобным образом в нашем медвежьем углу…

А в настоящее время бывшие овсяные поля зарастают разнообразным лесом и чертополохом, вымахавшим уже со взрослого человека. Исключение составляют лишь те участки, которыми распоряжаются охотничьи хозяйства. Там по-прежнему выращивают овес для подкормки местной живности, что еще водится в наших краях.

Да еще хозяина леса голод иногда заставляет посещать заброшенные деревни, ломать оставшиеся в огородах одичалые яблони, собирать остатки урожая…

Анатолий Воронин, Нижегородская область

 
Источник ➝
Загрузка...

Популярное в

))}
Loading...
наверх