Лилия К* предлагает Вам запомнить сайт «Охота и рыбалка»
Вы хотите запомнить сайт «Охота и рыбалка»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

На Оке

развернуть

Картинки по запросу на оке

На Оке

ЛИНЬКОВ Григорий Матвеевич

Весенний перелет птиц по Оке от Белоомута до Коломны происходит только в восточном направлении.

Между реками Щелинкой и Ройкой лишь часть уток идет по течению Оки. От Ройки до Белоомута перелет происходит только против течения. А дальше, до поворота к югу, никакого лета по Оке мы не видели. На этом отрезке вся масса перелетных идет на север перпендикулярно к течению реки.

* * *

Мы плыли по стержню Оки. Берег кое-где выступал продолговатой отмелью. Рыбаки-колхозники таскали тяжелый двухсотметровый невод. Богатый улов их был сложен на косе в больших корзинах.

— Сможем ли мы здесь проехать на реку Солотчу? — спросил я у рыбаков, показывая на разлив.

Они ответили охотно, но разноречиво.

— Знамо проедешь, а почему же нет?

— А вот и не проедут. Застрянут...

— Поезжай, братец. Ты его не слушай. Он у нас такой, боязливый.

— Как так не прое-е-дут! Чай, это не баржа, груженная железом. Перетащат, ежели что. Не больные, коли из Москвы примахали.

— Поезжайте. Где ночевать-то будете? Может, подъеду, вместе посидим. Да и уху заодно ершовую сварим, — сказал, наконец, один из рыбаков.

— Ночевать будем вон у того мыса, — показал я на выступ леса. — А ежели с рыбкой подъедешь, то и горилка найдется...

Невысоко над Окой проплыл многомоторный самолет. Бесчисленные стаи уток и гусей поднялись над разливом. Только охотникам знакомо чувство, переполняющее сердце при наблюдении такой картины.

Мы пробрались по разнолесью, залитому водой. Где-то неподалеку слева чуфыкали и бормотали черныши. «Но где же здесь могут они сидеть, если все вокруг залито водой?» — подумал я.

— Смотрите, смотрите! Тетерева! — вдруг взволновался мой спутник Егор Иванович и мгновенно застыл с фотоаппаратом.

Я глянул влево. Три черныша, распустив крылья, токовали на небольших сосенках.

Я схватил ружье и выстрелил по ближнему. Тетерев с плеском упал в воду. Два черныша и две тетерки улетели.

Где же они могли сидеть? Мы подплыли за добычей и увидели, что за кустом лозы было несколько толстых пней. Самки сидели на них, слушая опьяняющие песни петухов.

Мы вытащили лодку, перенесли имущество на сухой бугорок и натянули брезент. Егор Иванович стал собирать дрова, а я пошел устраивать шалаши, чтобы вечерком посидеть на селезней.

Мы очень обрадовались, когда меж кустов показалась плоскодонка.

Словоохотливый рыбак нас не подвел, приехал. Поставив свою лодку рядом с нашей, он подошел к палатке. На плече у него была тульская двустволка, а в ведре — килограмма два отборных ершей и два судака.

Уха была изготовлена по всем правилам рыбацкого искусства. Сначала в кипяток были брошены ерши. Затем отвар процежен и в нем сварены оба судака. Нашелся у нас перец и лавровый лист.

Я бросил взгляд на разноцветные ленточки, украшавшие грудь нашего гостя, Тимофея Павловича. Он оказался охотником-сибиряком, участником Великой Отечественной войны. По окончании войны его часть расформировалась в Рязани. Здесь он женился и остался на жительство. Вспоминая Сибирь, ее богатства, он сказал:

— Да, я сражался и за те места, где токуют глухари и водятся соболи. И вот этот орден, — он указал на красную с белым ленточку, — я получил, пожалуй, только потому, что с детства был охотником.

И он рассказал, как в разведке столкнулся с тремя гитлеровцами. Двух убил, а третьего доставил в плен.

— В самый критический момент этой схватки, — продолжал сибиряк, — вспомнил я родные места, и это помогло мне проявить быстроту и ловкость.

Чувства этого товарища мне были понятны. Наши природные богатства, в том числе и многочисленные охотничьи угодья, усиливают любовь к Родине. Охотники показали себя на войне не только более выносливыми, но часто и более способными к совершению подвигов, потому что использовали свою охотничью сноровку и опыт. Немало охотников, совершивших исключительные подвиги, удостоены высокого звания Героев Советского Союза.

— Но вы, москвичи, не представляете, что такое тайга, — продолжал Тимофей Павлович, слегка покачиваясь у костра и подбрасывая в огонь сухие ветки. — Вот ежели у нас спуститься вниз по Иртышу километров на пятьдесят ниже Итьмы, так чего там только нет... Бывало, пойдешь белковать, белки сколько хочешь! Глухарь легко подпускает лайку. А медведь! Там, брат, за медведем компанией находят. У нас, если охотник напал на берлогу, то берет медведя на пару с лайкой. Собака выгоняет, а человек стреляет медведя, как только тот вылезет из берлоги. Бывает, встречаешь и рысь. А лес! Какой там лес!

«Да, это действительно охотник и патриот! — подумал я, слушая сибиряка. И нет силы, способной победить величие и размах вот таких русских людей, любящих свою Родину».

* * *

Долину Оки в районе Кузьминских шлюзов можно изобразить в виде гигантского дуба, сваленного вершиной на север. Ствол этого дуба уходит к югу на Рязань, а вершина — в Мещерскую низину — бесчисленными заводями, речушками и ручейками, осушительными канавами и ложбинками.

От Белоомута до железной дороги Спас-Клепики—Рязань левый берег Оки весной напоминает лагуну, отделенную от русла небольшими возвышенностями и бугорками, выступающими из огромного водного простора.

К Оке в этом месте слева примыкает Мещерская низина, и направление реки можно определить только по правому гористому берегу. Левый берег во время разлива теряется в долине, ограниченной лесами и кустарниками, залитыми водой.

Места здесь очень живописные. В канавах и ручьях, идущих с севера, вода имеет желтоватый оттенок, который можно наблюдать только в речушках, протекающих через торфянистую почву. Прилегающие к разливу лозняки обстрижены лосями. По большому количеству свежих следов и помета видно, что сохатые пасутся здесь стадами.

На выступавших из воды холмах пели краснобровые петухи. Им аккомпанировали чайки. Подсвистывали селезни чирят и шилохвостей. И в этот разноголосый гомон врывалось гоготание гусей и казарок.

Мы прибыли сюда 15 апреля и в течение двух суток наблюдали сотни стай, пролетавших на север. Пролет был в самом разгаре. Не застали мы лишь лебедей.

Было тихое теплое утро.

В затонах разлива, причудливо ломаясь, отражались очертания высокого берега и зубчатая бахрома густого леса.

Гуси, нарушив строй, шли на бреющем полете. Они взмывали кверху, когда замечали охотничий шалаш, и издали напоминали скворцов, табунящихся над водоемом.

Утки живым узорчатым ковром закрывали зеркальную поверхность вокруг песчаных островков. Над головой с болтовней и свистом проносились стаи чирков и шилохвостей. Иногда молча, в красивом сомкнутом строю, пролетали длинноносые кроншнепы и журавли, напуганные пароходными гудками. На берегу работали тракторы. Все прославляло весну: и гомон птиц, и радостный колхозный труд.

Мы приближались к устью Прони. Ока свернула круто на восток. Правый холмистый берег отодвинулся и тянулся слева. Долина в этом месте расширялась, образуя полукруглый котлован.

Еще издали мы увидели разлив, над которым время от времени поднимались гуси и утки.

Решили остановиться здесь и поохотиться. Оставили русло, углубились далеко в разлив. Перед нами была низина, покрытая водой, с массой незалитых островков и возвышенностей. С юга примыкал большой лес, наполовину залитый водой. С северо-запада текла река Проня. За лесом Ока изгибала свое русло. Дичь на разлив прилетала через лес.

Палатку мы раскинули на сухой косе. Вокруг нас — островки, остатки стогов сена и много дров. Трудно выразить словами, сколько здесь уток! Огромными и непрерывными стаями шла шилохвость, оглашая воздух криком и свистом. Эта порода говорливых уток перекликалась на пролете с теми, которые уже уселись на воде. «Пиив, п-и-и-в, пи-и-в», — доносилось с высоты. «Дз-и-ин, дз-и-и-н, дз-и-и-н», неслось им в ответ с воды.

Совсем иначе вели себя кряквы. У них в полете, как у людей в строю, разговор строго запрещен. Охотник узнает их по свисту крыльев, да иногда лишь услышит голос вожака: «кря-ка-ка, кря-ка-ка», — точно ритмичную команду. Совсем без щебета и крика, со скоростью ласточек, проносились чирки. Перед закатом солнца стая за стаей, с музыкальным перезвоном, пролетали гуси. Плавно и бесшумно проплывали небольшие стайки кроншнепов.

Гуси кричали на большой высоте и когда шли над водой, но сразу умолкали, как только замечали охотника.

Егор Иванович все пытался поймать их фотоаппаратом. А сегодня у него над головой молча проследовала стая журавлей, но он их проморгал. Как он был огорчен, бедняга!

Я выпустил на воду подсадную и уселся за густым кустом лозы. Утка после многодневного сидения в корзине начала чистить перышки. В прозрачной воде тихой заводи, окаймленной лесом, кругами разбегалась волна, звоном падающих льдинок отдавался всплеск крыльев.

Утка не всегда отзывалась на крики селезней, и это меня беспокоило.

Вдруг я услыхал: «вак! вак! вак!» и увидел, как селезень шлепнулся на воду рядом с крякухой. Он осмотрелся и направился к утке. «Какой же ты красавец», — сказал я. В лучах заходящего солнца ярким изумрудом у него горела голова, а узкий галстучек сверкал безупречной белизной. Я мешкал секунду, любуясь им. Какие кудри на хвосте! Какие перья в крыльях! Какая замечательная натура для художника!

Размечтавшись, я упустил момент. Стрелять было уже нельзя — зацепишь утку. Селезень сделал круг возле подсадной и, прищелкивая клювом, схватил ее за гривку. Нет, этого допускать нельзя! Она и вовсе не будет кричать.

Я поднялся с ружьем в руках, селезень взмыл, царапнув лапками крякуху. В тихом вечернем воздухе раздался выстрел, и красавец тяжело упал в воду, обдав заводь веером брызг. Он еще судорожно ударял крыльями, а моя подсадная уже снова закричала: «вак, вак, вак!» Над ее головой пронесся со свистом второй селезень.

Не успев подхватить добычу, я спрятался за кустом, но селезень меня заметил, сел поодаль и начал манить к себе утку. Она пыталась подплыть к нему, дергала туго натянутый шнурок. Прошла минута, две, и селезень подлетел ближе. Я снова выстрелил. И этот красавец остался на воде. С гоготом потянули на меня гуси. Охота началась. Через два часа у меня в сетке были три кряковых селезня, два — шилохвости и один чирковый.

Пора ужинать. Я встал. Над головой пронеслись несколько тетеревов. Один из них упал после выстрела на краю разлива.

Я долго и упорно искал в темноте убитого черныша, пока случайно не коснулся его ногой.

— Что же вы делали в такую темень? — спросил фотограф.

— Все тетерева искал, — ответил я.

— Да как же его найдешь, если он черный? И ужин давно готов, — добавил он, подкладывая в костер валежник.

— Нашел. Вот посмотрите.

— Тетерев! И он пришел на подсадную?

— Мимо пролетел, — ответил я ему с улыбкой.

Мы ужинали и пили чай. А утки, кулики, тетерева и гуси непрерывным криком веселили наши охотничьи сердца.

Струйки золотистых язычков весело танцевали под ведерком. Сухие ветки дубняка горели почти бездымно. Суп закипал, запах свежей дичи возбуждал острый аппетит. А вокруг стоял сплошной гвалт, писк и посвист уток и куликов. И в этом сложном шумовом оркестре слышалось гоготание гусей.

Я подпоясал патронташ и взял ружье.

— Куда вы? Обед почти готов, — сказал Егор Иванович.

— Да я минут на двадцать, только гляну на наш островок.

Отошел не более сорока метров.

— Га-га-га, ку-гу, чук-чак! — послышалось где-то рядом.

Я повернул голову: слева на меня низко над землей летело гусей пятнадцать.

С ружьем на ремне я замер в положении «смирно».

— Егор Иванович! Фотографируйте! — крикнул я, не шевелясь.

Мой спутник защелкал фотоаппаратом. Птицы не свернули, но поднялись немного выше.

Когда стайка поравнялась со мной, я вскинул ружье, гуси заметались, но было уже поздно...

С силой ударилась о землю тяжелая птица, а другая круто повернула назад и снизилась возле леса. Увлеченный добычей, я не проследил, где она спустилась.

В ближайшем затоне, на волне, колыхалось что-то серое. Я приблизился. Это был гусь.

Первый удачный выстрел по гусям испортил мне всю дальнейшую охоту.

Я не мог сидеть спокойно с подсадной уткой, не мог разгуливать вдоль многочисленных разливов или стоять на тяге: я думал только о гусях, жадно следил за их полетом. И потерял два дня...

На третий день, утром, я сидел в заводи среди высоких тополей. Звездное небо и лес отображались в воде. От подсадной правильными полукольцами разбегалась мелкая зыбь.

Воздух был заполнен ароматом раскрывающихся почек и молодой травы. В предутреннем полумраке слышались бесчисленные голоса птиц. В высоте над залитой луговинкой слышится блеяние «барашка». Это токовал бекас, вибрируя крайними хвостовыми перьями. Хрустальным перезвоном приветствовали зарю невидимые жаворонки. Стаи чернети и крохалей со свистом проносились над заводью.

Но все это я видел мельком. Мое внимание было поглощено другим: «гу-гу-гак, ка-гу-га», — слышалось где-то далеко, затем ближе и еще ближе. Заложив патроны с крупной дробью, я сидел, не шевелясь. А гуси словно решили поиздеваться надо мной. Они летели на меня со всех сторон, но, не доходя на выстрел, сворачивали в сторону и исчезали.

Скоро я заметил, что они невдалеке садятся на кормежку.

Положив в сетку пару добытых селезней, я потихоньку начал подходить к ним. Паслись они на лугу. Разбившись на небольшие стайки, они спокойно расхаживали, переваливаясь с боку на бок и пощипывали молодую травку.

Кое-где они переворачивали комья земли и тщательно их обследовали. Как я позже установил, здесь в прошлом году было стойбище стада коров.

Я пополз к птицам, маскируясь редкими кустами. Гуси на этот раз не были особенно сторожкими. Даже их «наблюдатели» были спокойны. Они тихонько переговаривались, время от времени наклоняя головы, чтобы подкормиться.

Я улегся за кустиком лозы у протоки и начал поджидать. Ближние птицы, заметив меня, стали потихоньку отходить. Но те, что были подальше, спокойно кормились на месте, а некоторые даже двигались в мою сторону.

Вдруг на разливе сильно ударила большая рыба, и гуси взлетели, повиснув надо мной.

Лежа я сделал два выстрела. Но заряды оказались слабыми.

Не поднимаясь, я перезарядил ружье и снова выстрелил. Один гусь упал с переломленным крылом. Новые стаи подлетали и проносились над протокой. За полчаса я сделал тринадцать выстрелов, но только три птицы остались на лугу.

Весь день я потерял на поиски подранков.

Перед вечером разгулялся свежий ветерок. С разлива на берег набегали небольшие волны. Утки большими стаями сидели на воде, вдали от берега, скрываясь от волны за островками. Отдельные стайки пролетали у меня над головой. Но стрелять — не поднимались руки. «Ведь это наше богатство. Утка сейчас готовится к гнездовью и через три месяца поведет за собой целую семью».

Так размечтавшись, я уселся за кустом у разлива и вынул папиросу. Неожиданно возле меня поднялся большой гусь. Я выстрелил, не целясь. Птица упала на воду. По-видимому это был один из моих подранков.

Вытянув шею, он начал медленно удаляться вглубь разлива. Я посылал ему в хвост один заряд за другим. Птица уходила. До нее было больше 50 метров, и мои заряды не достигали цели.

Неужто уйдет? Вот, кажется, я попал ему в шейку. Он попробовал нырнуть, но волной выкинуло его на поверхность. Теперь осталось только дождаться, когда его прибьет к берегу. Но что это? Ветерок дул прямо на меня, небольшие волны плескались к ногам, а добыча потихоньку отплывала вглубь разлива. Я вспомнил, как яхты под натянутыми парусами могут иногда плыть поперек ветра. Гусь, с распростертыми крыльями на воде, плыл почти напротив ветра. Я побежал за лодкой.

Несколько минут я кружил по воде, подплывая к черневшим на поверхности предметам. Но все они поднимались и с шумом улетали. Последняя черная точка оказалась, наконец, искомой добычей.

Я уже направился к шалашу, но неподалеку на берегу послышался гусиный гогот.

Причалив лодку, я пошел к птицам, осевшим на ночевку. Они разговаривали между собой так же, как стадо домашних гусей, когда их гонят на водопой или на пастбище.

Справа от меня гуси были очень близко, — прямо рукой подать. Я остановился, постоял несколько секунд, поглядел и послушал. Но в темноте ничего не было видно, даже ружья. И в то же время я был так близко от стаи и к некоторым голосам гусей привык настолько, что мог их выделить из общего гогота.

Что же делать? Уходить от гусей без выстрела и обидно и неудобно. Остаться рядом с ними до утра? Просидеть около трех часов? Это бы ничего. Но с появлением зорьки они, пожалуй, рассмотрят меня раньше, чем я их, и улетят.

Я принял решение и нажал на спуск. Грохот выстрела и вспышка потрясли ночную темноту. Послышалось хлопанье крыльев взлетающих птиц, но поднялись не все гуси и сейчас же опустились снова. На минуту водворилась тишина. Несколько гусей, видимо, отлетело дальше: они с криком начали кружиться над разливом. Сначала им с земли ответил один гусь из тех, что были от меня подальше. Затем два, три, а вдруг разом отозвались и закричали все. И я услышал снова голоса тех, которые были рядом со мной справа, слева, позади. Я вскинул на плечо ружье и пошел к лодке, ощупывая ногами почву, чтобы не свалиться в яму, залитую водой...

Южнее Касимова Ока сворачивает к юго-западу навстречу Мокше и, соединившись с ней, снова возвращается на юго-восток, образуя сорокакилометровую излучину. Во время весеннего паводка эта излучина и прилегающие к ней районы заливаются водой, образуя общее зеркало в несколько сот квадратных километров.

Водоем напоминает тогда морское мелководье, он богат кормами, особенно на низких заливных лугах.

Обильные корма образуются в течение лета и осени на прогонах, в местах водопоя и других сильно унавоженных площадях. Автору этих строк весною 1949 года пришлось воочию убедиться, какая масса гусей и уток собирается на летних дорогах и стойбищах скота, залитых весенним разливом.

Наряду с мелководьем, на этой огромной площади разлива, даже при максимальных паводках, остается много островов, кос и отмелей, не залитых водой, — излюбленных мест пристанища для перелетных.

На разливе Оки при соединении с Мокшей весной останавливается много гусей и уток.

Здесь немало охотников, которые убивают до полусотни гусей за весну, а селезней иногда берут за зорю до тридцати штук.

Летом на месте разлива — пышные сенокосы в кольце озер. Осенью на озерах много выводков и пролетной дичи. Летом и осенью в этих местах может производиться богатейшая утиная охота. К сожалению, почти никто из жителей столицы не знает этих охотничьих угодий. А добраться до них не так уж трудно. От Москвы до станции Сасово поезда дальнего следования идут двенадцать-тринадцать часов. От Сасова до устья Цны и Мокши — семьдесят километров. Здесь часто курсируют автомашины. А от устья всего лишь 5—7 километров до места охоты...

Источник


Опубликовано 12.07.2018 в 17:31

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии
Комментарии Facebook
Рыбалка
Ловля карпа. Технокарп. Охота за монстром!

Ловля карпа. Технокарп. Охота за монстром!

https://www.youtube.com/watch?v=_uVhes1VUiI

16 июл, 15:01
0 0
У пруда сидит одинокий рыбак...

У пруда сидит одинокий рыбак...

У пруда сидит одинокий рыбак. - Ну что, не ловится? Даже маленькая? - спрашивает прохожий. - Маленькая не ловится в соседнем пруду. Здесь не ловится большая, - последовал ответ. - // - В магазине - очередь за селедкой. Заходит новый покупатель и спрашивает у продавца: - У в…

16 июл, 14:01
+2 0
Хитрая китайская удочка ловит рыбу сама

Хитрая китайская удочка ловит рыбу сама

Ждем, когда сделают подводную лодку-робота, чтобы сама искала рыбу, хватала ее и приносила к хозяину... https://www.youtube.com/watch?v=bJigX_QJUBE

16 июл, 11:41
+8 4
Когда в схватке нет победителя: королевская кобра против сетчатого питона

Когда в схватке нет победителя: королевская кобра против сетчатого питона

Если в битве сходятся два титана из животного мира, необязательно кто-то выйдет победителем. Бывает и так, что выбывают оба, умудрившись убить друг друга. В социальных сетях стало популярным фото, на котором видно королевскую кобру и сетчатого питона, убивших друг друга. Кобра укусила…

16 июл, 11:25
+19 3
Уклейка - маленькая и очень вкусная рыбка

Уклейка - маленькая и очень вкусная рыбка

Обыкновенная уклейка – рыба семейства карповых (Cyprinidae), для которой характерны маленький размер и пелагический образ жизни в средних и верхних слоя водоема. Данный вид образует собственный одноименный род из нескольких близких таксонов. Кроме основного названия, часто применяется офици…

15 июл, 15:02
+1 0
Охота
Скрадок для охоты. Своими руками

Скрадок для охоты. Своими руками

Не секрет, что чтобы поймать добычу необходимо думать как добыча. Но кроме этого необходимо отлично маскироваться, чтобы эта добыча подходила так близко, насколько возможно. Если ещё в древние времена укрытия практически ничего собой не представляли, то сегодня каждый метод скрытности б…

16 июл, 14:01
0 0
Стрельба влет

Стрельба влет

Сколько бы охотников вы бы не встретили в лесу или по пути туда, вы не найдёте двух одинаково умелых. В связи с чем и происходят ссоры между ними. Если один рассказывает о своей беспроигрышной тактике, это не значит, что она также идеально подойдёт к его коллеге. Наоборот, другой челове…

16 июл, 13:01
+1 0
Трогательная история кошки, которая каждое утро приносит хозяину лист по необычной причине

Трогательная история кошки, которая каждое утро приносит хозяину лист по необычной причине

Парень по имени Бен рассказал своим подписчикам в инстаграме трогательную историю о том, почему его кошка каждое утро приносит ему большой лист или палочку. Оказалось, так она пытается показать свою огромную любовь к хозяину, ради которой ей даже пришлось поумерить свои охотничьи инстинкты.…

16 июл, 11:34
+13 2
Короток сезон весенней охоты

Короток сезон весенней охоты

Наконец-то дождались открытия весенней охоты. Об этом думалось все время с прошлой весны период. К сожалению, моему напарнику и обладателю авто не удалось отпроситься с работы хотя бы за день до открытия этого долгожданного и в то же время столь короткого сезона. Приехали в новое для нас ме…

15 июл, 11:01
0 0
Сурков с гладкоствола брать - дело непростое

Сурков с гладкоствола брать - дело непростое

Раз за разом открываются новые манеры и маневры, этого достойного обитателя степей, которые хоть как то спасают популяции от полного истребления на "дальних" дистанциях. К слову сказать нарезники наглеют- в предыдущий выезд выстрелы и скорые передвижения при этом с большей долей уверенности…

14 июл, 14:01
0 0

Вопросы

Сколько дроби в среднем помещается в патрон 12 калибра. Хотел...
Валера 1 дек 16, 20:29
+3 26
Кто такой "сеголеток
Клементина Иванова 1 дек 16, 20:27
+1 7
Расскажите об ограничениях подъезда к водоемам на транспортно...
Евгения 1 дек 16, 20:24
+3 4

Facebook Like Box

Поиск по блогу

Запомнить

Последние комментарии

Алексей Гудериан
Анатолий Сергеевич
Игорь Костоглод
Яна Андреева
Примерно с 4 фото полились слёзы.  Очень больно.
Яна Андреева Собаки из приюта: снимки до и после обретения семьи
ahzazil harsh
нелли нелли
Михалыч Нюняев
Гад гаду нагадил
Михалыч Нюняев Когда в схватке нет победителя: королевская кобра против сетчатого питона
Николай Ткачук
Анатолий Ткаченко
Майоров Константин
Сейчас обсуждается
Когда в схватке нет победителя: королевская кобра против сетчатого питона
16 июл, 11:25
+19 3
Хитрая китайская удочка ловит рыбу сама
16 июл, 11:41
+8 4
Собаки из приюта: снимки до и после обретения семьи
16 июл, 12:25
+14 3
Трогательная история кошки, которая каждое утро приносит хозяину лист по необычной причине
16 июл, 11:34
+13 2
Вы обалдеете как это вкусно! Мясо в термосе.
2 июл, 14:01
+2 1
Она спасла маленького гепарда из рук браконьеров
14 июл, 13:01
+9 2
Форма для отлива силиконовых приманок
10 июл, 16:32
+3 1
Мама, клубнику жрут! Набег кабанчиков на грядку с клубникой
12 июл, 12:42
+3 1
Гигантского крокодила в Австралии поймали спустя 8 лет
12 июл, 12:23
+8 1
Как страстные охотники из водопроводной трубы делали настоящие ружья, которыми можно было подстрелить 50 уток сразу
12 июл, 15:01
+3 1