Потерянные вещи

Путик

Зима 2013 года... Я обследовал свой дальний путик. Там надо особенно торопиться, а то ночь накроет. Я проверял второй по счету капкан. Было видно, что его посетила куница, но не попалась почему-то. Хотя капкан сработал и захлопнулся... Достав прикорм, кажется, куски обрези, я «накромсал» ее ленточками и намотал на ветку сразу за своей «ловушкой». Потом проверил еще несколько капканов и только на пятом из них вспомнил, что оставил нож на втором...

Приманка для куницы

Бежать назад было уже поздно, да и на такой случай имелся запасной клинок.

«Ну а тот... куда денется? — подумал я. — Он крепко воткнут в расщелину дерева. Ладно, заберу через недельку!».

Однако, побывав на том месте через несколько дней, ножа не увидел. Я его так и не обнаружил, хотя «просеял» снег возле елки голыми руками. Неприятное чувство мне компенсировала большенькая куница, попавшаяся в один из капканов.

А свою пропажу я смог найти только летом, когда снег растаял. Нож лежал метрах в 20 от елки, и его деревянная рукоятка была сильно искусана куницей. «Видать, зверька привлек ароматный запах», — решил я и покатил домой на машине...

Осень 2013 года была богата на рябину. Даже сейчас, в декабре, на некоторых деревьях еще оставалась ягода, не тронутая птицей. И, что характерно, дроздов в тот год почему-то было мало.

Охотники давно заметили, что, если рябины много, куница в капканы идет плохо. Хоть мясо вешай, хоть медом мажь — все без толку! Проверено многолетним опытом. К тому же мои коллеги активно добывали зверька в предыдущий период. Промысловики сдавали шкурки десятками. Если подумать, какие после этого могут быть выводки куницы? Явный перелов...

За добычей с ружьем и капканами

И тут мне вспомнилось, как осенью я охотился на бобров и уток. Обычно мы отправлялись к пруду с собакой Катериной. Гладь водоема была тиха и туманна, пернатых в поле зрения не имелось. Прошли еще несколько метров, и моя верная помощница устремилась вниз. Из кустиков камыша вырвался кряковый селезень и, отчаянно ударяя крыльями о воду, оказывается на середине пруда.

«Так это подранок», — подумал я и нажал на спусковой крючок МЦ. Катерина бросилась в воду и принесла нашу добычу. Селезень оказался плотным и упитанным. Значит, его подстрелили недавно — наверное, вчера, в воскресенье.

Положил я свой трофей в мешок, свистнул собаку, и пошли мы с ней вверх по речке — туда, где бобровые плотины. Там стояли два моих капкана. Вначале я пробовал ставить проходной. Он выглядел просто огромным. Пружины, кажется, из восьмерки, но до того большущие и тугие, что взводить их было очень опасно.

К тому же разная мелочевка расстораживала капкан и уходила. В основном этим занимались норки и ондатры. Каким-то чудом из него выскальзывала и выдра. Возможно, причиной осечек было то, что эти капканы я еще не освоил. Кое-как поймал пару бобров и забросил под кусты страшные железяки...

Неповторимый аромат

Шкуру я снимал, оставляя на ней побольше мяса, резал ее на ленты. После квасил, а затем обливал бобровой струей, которую настаивал на спирте. Ну а к зиме добавлял туда и рыбий жир. Получался такой запах, что мои дети и внуки зажимали носы! А жена повторяла одно и то же:

— Фу, какая гадость!

Так-то оно так, но без этого мне было не обойтись. А на старости лет проверять пустые путики тяжело и обидно. Вот и приходилось «колдовать» над своим «зельем», подобного знахарю из сказки. «Положи сердце черной кошки, печень старого ворона, голову зеленой жабы, — посещали меня странные мысли. — Тьфу, что только не лезет в голову ради фарта на промысле!».

Раньше, бывало, повесишь над капканом часть пойманной норки, вот и все дела. И куница всегда попадалась. А сейчас, сколько ни мудри, ни экспериментируй, все впустую! Такие соображения у меня появились уже давно...

Но вернемся к бобрам на речку. У них там четыре плотины, тихие заводи. Настоящий утиный рай. И для нашей местности это хорошо. Пруды-то у нас спустили и рыбку взяли. Есть еще небольшие водоемы, но они в частной собственности. Охота и рыбалка на их берегах обычно запрещены!

И тут на помощь приходят бобры — умные трудяги. Они могут создать плотину на сотню с лишним метров... Однако зверьков-строителей сейчас развелось очень много. Пойди на все четыре стороны — они везде! Это уже явный перебор! Бобры появились и в деревне, и в городе, уже на людей бросаются! А кто решает эту проблему? Личное охотхозяйство? Нет, им не до того... В общем, какая-то ерунда получается. Бобра много, а стране он почему-то не нужен...

Загадочное исчезновение

Мне надо было поднимать капканы. С погодой творилось что-то непутевое. Со дня на день мог выпасть снег и все засыпать. Тогда я не нашел бы свои железки... Капканы у меня всегда на месте, домой не таскаю. Как брошу в феврале под елку, так они и лежат там до ноября-месяца. А вот нынче что-то случилось. Были и... нет!

Пришли мы с собакой на ближний путик. Ну, я к первому капкану, он был в норе под елкой. Встал на колени по-стариковски и давай его искать. Но он как сквозь землю провалился! Там даже нора-то несерьезная была — просто углубление под елкой. Человек туда ни за что не полезет.

Да и место тут глухое — ни грибов, ни ягод. Один дом в округе — на железнодорожном разъезде, да и тот в километре отсюда. «Кто же утащил мой капкан?» — задумался я. Но делать было нечего, пришлось ставить запасной.

Кто ворует капканы?

Отправились мы с собакой дальше по путику. Подошли к тому месту, где лежал второй капкан. Блин... и он пропал! А я ясно помнил, что оставил его здесь и после окончания сезона присыпал старыми листьями. Начал искать, все исползал, ножом простукал. «Что за «оказия»? — терзали меня мысли. — Кто его мог забрать?». Лес молчал, хотя и видел все...

Дней через десять я взял собаку и двинулся на последний путик. Приблизился к пеньку, под которым уже много лет оставлял капкан... И его не оказалось на месте! А пень никуда не делся! Пропажу я искал долго, тщательно, но напрасно... «Будто улетел. Ну, это уже слишком, — решил я. — Почему так? Раньше подобного не случалось. Так отчего все это?».

И меня осенило. Прежде я использовал немного другую приманку. Значит, все дело в бобровой струе! Мое «зелье», видать, оказалось притягательным для зверей. «Все, теперь капканы буду привязывать», — пообещал я себе. И задумался, пытаясь вычислить «похитителя». Похоже на лису: для куницы эта ноша тяжела. А рыжую плутовку, даже если захочешь, не поймаешь. Она обходит капканы за километры.

Трофей на носу

Пришлось мне заново оснастить все путики. И через неделю отправились мы с Катериной их проверять. Шли по дальнему, еще в темноте. На первом было пусто, а ко второму собака улетела быстро. И там началось! Ей будто резали!

Я вначале подумал, что она в капкан попала. Есть у нее такая привычка — прикорм воровать. Но тут что-то было не похоже. Ее визг раздавался уж больно далеко от капкана.

Бросился туда и увидел, что на носу Катерины висит здоровенный самец куницы. Он оказался очень сильный — тросик капкана перегрыз как нитку. Я оглушил зверька палкой и начал заталкивать в рюкзак. Собака мешала: видимо, здорово ее покусали. Дома измерил трофей: в длину он оказался 60 см.

История с зайцами

За 12 дней до этого я был на том же путике, но без собак. Куниц тогда не наловил, но посмеялся вдоволь. Снега в тот раз не было, а зайки уже сменили шубки на белые. Первый выскочил почти из-под ног и успел метнуться в елушник — благополучно ускакал. Второй «косой» попался мне фактически на ровном месте. Но зайцу удалось в последний момент спрятаться в какую-то ямку. Везет им почему-то!

Третий меня совсем близко подпустил, лежал себе спокойненько. Прицелился я в него и бахнул! Он вскочил, спина — дугой, хвост — кверху и залез на березу. Оказался вылитый белый «кот».

Посмеялся я и потопал дальше. Прошел еще каких-то 100 метров. И тут увидел еще одного «беляка» в бурьяне. «Эх, и надоели же вы мне, «косые», — подумал я. — Уж этот-то точно останется на месте». Прицелился туда, где должна была находиться голова, и выстрелил. Заряд дроби угодил точно в белый целлофановый пакет, который издалека показался мне зайцем. «Вот уж точно не везет», — подытожил я...

Неожиданная находка

Скоро конец путика, вот показался предпоследний капкан. Но птицы все расклевали. Я обновил прикорм и зачем-то прошел чуточку вправо. Что-то брякнуло и врезалось в подошву сапога.

Ба, так это мой капкан прошлогодний! Нашелся, однако! Вот куда его утащили! «Значит, и другие надо искать подальше», — решил я. Так и вышло...

На другом путике прошел еще 20 метров и нашел второй капкан, который прятал в конце сезона. Вот ведь какое у меня оказалось «зелье»! Меня кругами водило, а зверя притягивало!

Источник

Рыба калуга занесёна в международную Красную Книгу

Пресноводная рыба рода белуг, семейства осетровых. Длина до 5,6 м (не исключено существование 6-метровых особей), весит до 1 т. Рот большой, полулунный. Распространена калуга в бассейне Амура, встречается в Аргуни и Шилке, есть в Сунгари. В море за пределы Амурского лимана не выходит. Различают проходную, лиманную, быстрорастущую калугу, поднимающуюся для нереста в Амур из лимана, и жилую амурскую калугу, не совершающую больших передвижений по Амуру и никогда не спускающуюся в лиман. Перед нерестом немного поднимается вверх по реке.

Половозрелой калуга становится по достижении длины 230 см и не ранее 16—17-летнего возраста, главным образом в 18—22 года. Она достигает возраста 48—55 лет, длина до 5-6 метров и веса 382 (вес выше не регистрирован, пределы до 1200) кг и более. Обычный промысловый вес от 150 кг. Плодовитость её от 665 тыс. до 4100 тыс. икринок, средняя — 1,5 млн икринок. Нерестилища калуги разбросаны от Шилки до Тыра. Нерест происходит в мае — июле. Калуга — хищник: на первом году жизни питается мелкой рыбой и беспозвоночными, более крупная пожирает и лососей. В лимане Амура во время хода дальневосточных лососей она питается кетой и горбушей; в связи со снижением численности лососей в настоящее время у калуги участились случаи каннибализма. Пищу жилой речной формы калуги составляют донные рыбы. 

Рыба КАЛУГА.  Вид Калуга занесён в международную Красную Книгу.

В низовьях рек западной Камчатки встречается единично, но, по-видимому, регулярно. Численность ее здесь, вероятно, определяется общим состоянием популяции лиманной формы в бассейне Амура. На Амуре издавна используется промыслом, который жестко лимитирован и контролируется. 

Рыба КАЛУГА.  Вид Калуга занесён в международную Красную Книгу.

Представляет научный интерес как феномен протяженной морской миграции у вида, ведущего в целом пресноводный образ жизни, но способного успешно адаптироваться к обитанию в несвойственной ему морской среде. 

Рыба КАЛУГА.  Вид Калуга занесён в международную Красную Книгу.

Благодаря длительному запрету на вылов в советской (ныне российской) части бассейна Амура, запасы калуги сейчас постепенно восстанавливаются и с 1980 г. начат строго лимитированный отлов данного вида. Молодая калуга нагуливается в Сахалинском заливе у западного побережья острова Сахалин. Несмотря на запреты, местное население постоянно производит отлов краснокнижной рыбы ставными сетями. Средний размер добываемой калуги составляет от 5 до 20-30 килограммов.

Рыба КАЛУГА.  Вид Калуга занесён в международную Красную Книгу.

Калуга считается ценнейшей промысловой рыбой. Ее вылавливали так много, что к середине прошлого века она чуть было не вымерла вовсе, но вовремя принятые меры по охране вида позволил восстановить численность популяции. Сегодня вылов калуги строго регламентирован, а некоторых местах полностью запрещен.

Картина дня

))}
Loading...
наверх