Быть правильным охотником (поговорим всерьёз)

Иду тропить зайца. За моими плечами «ижевка», рюкзак, в нем термос с чаем, бутерброды. Ночью шел снег, утром подморозило. Под ногами шуршит, рассыпается бисером белая крупа. Лес выбелился верхушками деревьев,  на громадных соснах прогнулись под тяжестью мохнатые белые гирлянды. Свежо в природе, легко на душе, в мыслях одно: « Что покажет мертвая пороша?» Из хаты выходит мужичок, поворачивает в мою сторону, семенит ногами, изгибается телом, стараясь не заступить проторенную узкую дорожку. Одет он бедно.

В заерзанной фуфайчонке, в старых, без шнурков, ботинках на босу ногу. На голове  –  бурого цвета шапка-ушанка.

Зовут его Игнатий. Когда-то он был заядлым охотником. Денно и нощно пропадал в лесу, на болотах, в пойме реки.  Добывал  лис, зайцев, копытных. Не браконьерничал? Наверное, да,  как и все местные охотники, но меру знали, оттого и зверь и птица не выводились.

– Доброго вам дня! – весело кричу, когда наши пути сходятся.                                                                                           

– И вам тэж! – слышу в ответ. Прилив чего-то хорошего усиливается, хочется еще о чем-то спросить:

– Как она, жизнь-то!..

– Та як?..  Паны и ранийше жилы и щас жывут, а хто лапу сосав…  – Мужичонок  не договаривает, поскальзывается, едва не падает в снег. Мы расходимся.

Игнатий уже не возьмет в руки ружье, не стрельнет по зайцу. Всему свое время. По дороге вспоминаю эпизоды своих былых  охот, дни, проведенные в охотхозяйстве в качестве егеря. Будто наяву мелькают лица знакомых и не знакомых охотников, какие-то ничего не значащие детали, слышатся обрывки фраз… Роюсь в своей памяти, выискиваю: кого можно назвать правильным охотником?

Вот военные, солидные, выхоленные мужики, кто-то из них в звании генерала. У них своя философия, они всячески ищут повод для  «разрядки». И не было случая, чтобы они не смогли хоть как-то отвести душеньку. Рядом с базой находились производственные помещения бывшего колхоза. Крыши мастерской, амбаров облюбовали голуби. После одной из неудачных охот, военные «расслабились» здесь по полной программе. Голуби со страхом  носились от одной крыши к другой в поисках  безопасного  места, но не тут-то было. Грохотала канонада, стучала по шиферным крышам  дробь, бились о землю несчастные  птицы. Голубиная стая, наверное, была бы выбита, если бы не сказали осчастливленным охотникам, что привезли, заказанную им картошечку с огурчиками и грибками, пора –  за стол.

Отдельная каста – депутаты Верховной Рады, «небожители». Всегда с отменным настроением. «Знамо дело…» – как любит повторять мой знакомый.  Получили зарплату, суммы зашкаливают: тут и командировочные, и надбавки за интенсивность труда, за гостайну, на поправку здоровья… впереди парламентские каникулы, санатории, горнолыжные курорты, а на почин – охота, зимний лес, свежий воздух.

Начали, как всегда, с болота. Егеря выставили зверя. Кабаны нашли лаз, проскочили, посланные вдогонку выстрелы не причинили им вреда, следов стрижки и крови не нашли. На вечер предстояло ехать на вышки. Был обед, тосты. «Господа! Господа! Что я хочу сказать, эту рюмку поднимаю за тех, кто возделывает нашу  землю! Хвала рукам, что пахнут хлебом!» Хороший тост как-то слабо увязывался с полями, заросшими бурьяном, деревьями самосеянкой. Полчаса назад топтали мы с народными слугами их вдоль и поперек: сколько еще будет ждать земля-кормилица своего пахаря, а тут такой тост… Подумалось: «как далеки они от народа», но самодостаточны, просты в обращении, говоруны. Вот люди, которые сумели наполнить свой внутренний мир позитивом, чего не хватает другим в нашей бренной жизни. В организации охоты на вышках с напарником мы не участвовали, но на другой день узнали (хотя об этом в хозяйстве говорить было не принято), что кабан был удачно отстрелян. Сторож Юра при этом c восхищением сказал: «О! вчера такие казаки были, уехали за полночь».  

Их я называл «хозяевами жизни» –  представителей силовых структур. Внешне они мало чем отличались от других охотников. Хорошо одеты, на дорогих машинах. Оружие имели покруче, чем у других, карабин СКС для них – рудимент. Так же говорливы, на почин расскажут пару сальных анекдотов. Охотно поделятся, как в одном из хозяйств отстреляли шесть кабанов: «Сколько печенки съели! А сколько выпито! А баня с бассейном! А девки!..» Но вот проведен инструктаж, с ухмылками сделаны росписи в журнале, выезжаем в угодья. После того, как собраны ружья, «поправлен глаз», один из гостей  командирским тоном начинает глаголить: «Значит, так, – обращается он к своим товарищам, – стреляем по всему, что летит и движется и никаких вопросов, я все беру на себя. А вам, – это уже касается меня и моего напарника, – каждому отдельный счет в швейцарском банке. Не пожалеете!» Я смотрю на напарника, он также как и я в недоумении от сказанного.  За бутафорскими речами скрывается скаредность, жадность, неимоверная тяга к халяве.

Запусти их в угодья без контроля, выбьют все под  чистую, и глазом не моргнут. О таких охотниках писал сто лет назад И.Ф. Рында, автор книги о Тургеневе, сам страстный охотник, природолюб: «По моему мнению, главная причина уменьшения дичи – жадность человеческая. Со всем можно бороться, только не с нею, не знающею пределов. …Мне, например, известны случаи, когда три охотника во время двухнедельной охоты взяли до двухсот дупелей. Я удивился только, будучи не в силах понять такой высокой степени жадности».

А вот мой, свежий пример. Прошлой осенью зашел  в охотничий магазин прикупить патронов на голубиную охоту. Услышав о голубях, бойкий продавец, парень лет двадцати пяти, оживился: «В минувшие выходные около четырехсот патронов с товарищем «разрядили».

– Много взяли? – скорее утвердительно прозвучало в моем вопросе.                                                                              

– Ого! – продавец осклабил большой рот, но, ни о месте, где охотились, ни сколько добыли глубей так и не сказал.

 Около четырехсот патронов!.. Это ли не жадность! О последствиях не задумываются: а что будет в следующем сезоне? О какой правильной,  рациональной охоте можно говорить. И ведь понимают, к каждому не приставят егеря, или охотинспектора, а раз так, выполнив норму отстрела, руководствуются пресловутым принципом: «на наш век хватит».

Вспоминаю мнение рядового охотника с 32-летним стажем Евгения, высказанное на охотничьем форуме:

– За время общения и охот с разной категорией граждан я не видел ни одного не браконьера в юридическом смысле этого слова. Независимо от статуса, достатка, занимаемой должности. Отличаются все охотники только степенью жадности (кто до мяса, кто до выстрела). Это относится и к гончатникам! Бьют зайца до последнего, даже не думая, как будут наганивать молодых собак. Мясники, одним словом.  С возрастом охотничий пыл у всех убавляется, но это с возрастом и настрелом. Молодые люди, вступая в ряды охотников, сразу начинают с копытных. Другие охоты их почти не интересуют, потому, что "выхлопа нет". В ряды охотников вступают люди, понятия, не имеющие о зоофауне мест охоты. Полнейшая неграмотность присутствует и у старшего поколения, особенно в отношении птиц. Вот вам и система охотничьего хозяйства страны. Ныне охотники –  не любители природы. Им все равно, что твориться с природой, ну хоть потоп, лишь бы можно было стрельнуть с лабаза по мясу. А еще барство. Ни один глава администрации и не подумает купить лицензию на копытных, либо так дадут, ''за уважение'', либо дадут пострелять, а кто проверит, кто накажет, рука руку моет.  Нет уважения к закону, отсюда и закоренелое жлобство у обывателя и наглость у тех, кто хоть при какой-то власти. Это,  относится и к надзорным органам от охоты. Я не скептик, я реалист. От дворняги не может родиться пойнтер. Чтобы сделать охоту правильной, нужно с детства читать Пришвина, Мамина-Сибиряка, Аксакова, Янковского, Черкасова, Сетон-Томпсона,  Джека Лондона, наконец.

Со сказанным можно соглашаться или нет, можно приводить свои доводы. Разумеется, бросать тень на всех охотников нельзя, речь идет не о тех, для кого правильная охота, общение с природой, все же главнее, нежели кусок незаконно добытого мяса. Хотя и от дичи, изъятой по правилам, истинный охотник  не откажется. И все же чтение классиков охотничьей литературы, думается, вряд ли поможет усвоить азы правильной охоты. А если и поможет, надолго ли?

Именно благодаря тем «стрелкам», о которых упомянул, у «зеленых» сложился негативный стереотип об охотниках – как убийц всего живого на земле, хотя охота и убийство ничего не имеют меж собой общего. Попытайтесь объяснить тем же «зеленым», что убивать диких животных, куда гуманнее, чем выращенный на убой домашний скот – «ну, что вы», и слушать не захотят.

Заячий след потянул в густоту леса, а из него в болото, заросшее ивняком, осиной.  Место оказалось знакомым. Вспомнил, как в прошлом сезоне охотились на зайцев и как опростоволосился здесь молодой охотник, на которого вышел лось. Тот не, задумываясь, пальнул по нему дробью. Подобный случай не то, что грубейшее нарушение, – преступление. К счастью, промазал. И это после инструктажа, росписи в журнале…

А разве допустимо использовать бедственное положение зверей при их добыче, палить по самкам птиц и зверей, стрелять по косуле, идущей с детенышем, свинье с поросятами, в зайца на лежке… Можно и дальше приводить обширный свод охотничьих правил, которыми необходимо руководствоваться человеку с ружьем.

Я же пытаюсь ответить себе: «Трудно ли быть в наше время правильным охотником?» Ведь охотится обоснованно, строго придерживаться и выполнять все  прописанное общепринятыми правилами – это, конечно, дорого стоит, но еще не значит быть правильным охотником. И отвечаю: «Трудно».

Кто-то сказал: «Следование правильной охоте – это удел нравственно зрелых людей, со сложившейся психикой». И тут встает далеко не праздный вопрос: больное общество может дать таких людей? Где элементарные права людей, в том числе и рядовых охотников, нагло игнорируются, где бабло чуть ли не единственный «ингредиент» в отношениях между людьми. Скажете: «Причем здесь охота?» Как же…  разве человек, живущий в таком обществе, хочет он того или нет, осознанно или на подсознательном уровне, не может наследовать пороки, дурные привычки, гнусные поступки членов своего сообщества?

О какой правильной охоте может идти речь, если он, охотник, далек от своего внутреннего совершенства.

Думается, мораль, а не перечень требований, что тоже необходимо, определяет поведение правильного охотника. Главное мерило здесь, не то, что тебя кто-то накажет, а то, что ты перестанешь жить в ладу с совестью. Как говорил А.С. Пушкин: «Ты сам свой высший суд». В этом плане характерен пример японского самурая, который в душе струсил в бою, хотя об этом никто не знает и бой закончился победой. Самурай приходит к своему главному и говорит: «Я струсил, я должен совершить харакири». Его знают как достойного воина, отговаривают. Но тот непреклонен и карает себя. Вот пример, когда жесточайшие этические категории вошли в кровь и плоть воина, и которые нельзя переступать. Нет-нет нам не до…  хотя бы осознать и придерживаться охотничьих норм и правил и изымать именно то, количество диких животных и птиц, которое не приносит вреда популяции.

Я возвращаюсь с охоты. Неудачной. Но настроение не худшее. Впереди горбилась от снега, будто накрытая белым саваном, крыша моего деревенского дома, который купил для охоты. Итожу свои думы. Перед глазами прошли вереницей охотники. Их  лица – добрые, приветливые, хлебосольные, недоброжелательные, так себе на уме, почти не запомнившиеся... но не решаюсь назвать кого-либо правильным охотником.

Не давала покоя кем-то брошенная фраза: «Если основной закон бытия – борьба за выживание, то каждый имеет право на жестокость и бесстыдство». А вы согласны с этим?

 

  

 

Источник ➝

Нежданный гость

Лето уже было на излете. Сижу с удочками под обрывом, берег позади — обрывистая стена, по которой чуть ли не до воды свисают девичьими косичками переплетающиеся меж собой корни шиповника. Ягоды на кустах уже налились, краснеть начинают — вот-вот созреют.

Пока еще не вечер, клева почти нет. Взялся только окунек с четвертушку, но заглотил червя так глубоко, что чуть ли не со всеми внутренностями пришлось крючок вынимать. В садке он трепыхнулся несколько раз и заснул, перевернулся вверх брюхом и затих.

Я ждал новых поклевок. Аркаха — напарник мой — расположился за кустами поодаль, притаился, сидел ниже воды, тише травы: тоже, видать, стороной удача обходила. Безмолвие царило полное: ни рыбьих всплесков, ни птичьих пересвистов.

Осторожный зверек

Вдруг сверху услышал какие-то звуки непонятные — кто-то фыркал или носом шмыгал. Обернулся, поднял голову и взглянул на шиповник: вот это да! Гость объявился! Да и какой!

С тропы, по которой я подходил к обрыву, на меня смотрела маленькая остроносая мордочка. Лисенок! Я только чуть приподнялся — он тут же исчез. Мне пришлось затаиться снова, но теперь уже сидел в полоборота и наблюдал сразу и за поплавками, и за проемом на тропинке — не появится ли зверек снова.

И он не заставил себя долго ждать. Сначала робко показалась его мордочка, потом лисенок осмелел и вновь поднялся во весь рост на самом краю обрыва и снова фыркнул, словно давал знать о себе. Но, только стоило мне шевельнуться, зверек тут же развернулся... и поминай как звали, будто его и не было!

Подарок для лисенка

Решил я этого неожиданного и боязливого гостя угостить. Достал из садка уже недвижимого окунька и немного поднялся наверх по склону, придерживаясь за свисающие лианы корней. Потом будто на высокую полку выложил на примятую траву заснувшую рыбку и, осыпая песок, скатился к торчащим над водой удочкам.

Пока я их проверял да обновлял на крючках насадку, не до лисенка было. Даже головы не задирал на свисающие с берега заросли шиповника. Закончил с удочками, забросил их, обернулся и... даже замер, стоял, как вкопанный, даже шевельнуться боялся!

Маленький лисенок был там, на прежнем месте. Он вытягивался и мордочкой по сторонам водил. Пугливости, как я заметил, у него уже меньше стало. Не убежал при первом моем движении, а лишь попятился и сжался в комочек.

Вторая порция

У меня появилась догадка: похоже лисенок уже стрескал окунька и еще выпрашивает. Я наклонился к садку, вынул второго и осторожными шагами подошел к обрыву. Тут уж у зверька смелости не хватило: убежал, только хвостом махнул.

Пришлось мне альпинистом карабкаться наверх. Я оперся локтями на притоптанную дернину и оглядел тропинку, уводящую в густые заросли. Ни окунька того, ни лисенка…

Выложил вторую рыбку, немного подождав, с шумом скатился вниз. Только отряхнулся и снова уселся на стульчик, как мой лесной гость тут же объявился. Он глянул на меня, схватил угощение и... был таков!

Сомнения напарника

Тут верхом сквозь густые колючие заросли пробрался ко мне Аркаха. Надо, мол, рыбу ловить, а ты все куда-то ползаешь!

— Или у тебя там клев начался? — поинтересовался напарник.

Я рассказал ему о своем необычном госте, но Аркаха, похоже, не принял это за чистую монету.

— Да ну, мол, показалось тебе… — отрезал он. — Какой может быть лисенок? До леса отсюда палкой не добросить…

До самого вечера я нет-нет да и стрелял глазами на обрывистый берег. Но зверек так больше и не показался. То ли Аркаха его напугал и он убежал куда-нибудь с глаз людских, то ли — уже сомнения меня начали брать — его и не было вовсе. Может, птица какая меня объегорила или кошка из ближайшей деревни прибегала?

Ночной визитер

Опустилась ночь. Мы с Аркахой сидели у костра, чаи гоняли, тихо беседовали, чтобы перезвон бубенчиков не прослушать. И вдруг в стороне от нас глаза чьи-то сверкнули. Притихли мы, стали присматриваться и увидели, что это лисенок крадется.

Вот он все ближе и ближе, совсем скоро рядом будет. Но тут костер громко стрельнул, и зверек сразу же с шумом бросился наутек. Вскоре появился снова, но уже с другой, плохо освещенной, стороны.

А я тем временем уже приготовил ему угощение — трех или четырех уклеек. Осторожно подбросил их навстречу гостю. Он сначала испуганно отпрянул в темень, а потом показался вновь и одну за одной отнес всех рыбок в непроглядную чащу.

Пригодившаяся рыбья мелочь

Утром, когда мы уже были около удочек, зверек снова подходил к костру и даже осматривал наши рюкзаки, что-то вынюхивал, находил и подбирал за нами. Уезжая домой, я и Аркаха отложили под кустик неподалеку от костра рыбьей мелочи, которую специально не выбрасывали, а оставляли для столь смелого и доверчивого лисенка. Однако он в тот день больше не появился.

Но до конца сезона, когда мы приезжали рыбачить на это место, рыжий зверек был тут как тут! Он или сразу показывался нам на глаза, или вечерами приходил к полыхающему костру. И мы всегда первым делом запасались мелочью, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостем, чтобы было чем его угостить...

В начале октября я вновь побывал там. Приезжал не столько из-за рыбы, которая уже начала скатываться с перекатов, сколько из-за него, маленького лисенка. Всю ночь палил костер, оглядывался по сторонам. Но он так и не пришел. То ли охотники его напугали суматошной пальбой по уткам, то ли повзрослел и осторожнее стал — решил прятаться где-то от глаз людских… А впрочем, все может быть…

Алексей Акишин, Костромская область

Картина дня

))}
Loading...
наверх